Чтение онлайн

— Это в тебе прорастает зерно оптимизма? — усмехнулся Йен.

— Нет, кажется, это называется «принятие жизни», — серьезно ответила Карен.

— Ты неповторима.

Он почему-то вздохнул.

— Конечно. Двух таких, как я, для этого мира было бы слишком много, — рассмеялась Карен.

— Нет. Просто такая, как ты, может быть только одна.

Он обнял ее за плечи.

И Карен вспыхнула. Как большая спичка, которыми разжигают огонь в камине. Она сидела, боясь шелохнуться, и больше всего на свете желала, чтобы он никогда больше не убирал руку. А лучше — погладил ее по плечу. А еще…

— В холодильнике есть белое вино. Хорошее. Хочешь? — Его слова вырвали ее из сладостных грез. Взметнулась обида: и сдалось ему это вино! Мог бы подарить ей несколько минут этой недостижимой прежде близости…

— Да, было бы здорово. — Карен вложила в эту реплику весь возможный энтузиазм.

— Я сейчас… — Он резко встал — Карен уже знала за ним эту привычку — и оперся на спинку дивана.

— Ой, голова закружилась? — испугалась она.

— Да, но ничего страшного. Сам виноват. — Он легонько потрепал ее по волосам.

«Как ребенка, — подумала Карен, и ей стало очень горько. — Естественно, как он еще может ко мне относиться? Он ведь до сих пор любит свою жену-красавицу, а я в сравнении с ней… Э-эх…»

Йен принес бутылку вина и два бокала. Карен подобралась и отодвинулась к уголку дивана. Чтобы не так сильно было искушение.

— Твоя очередь, — напомнила она, когда янтарное вино было разлито по тонкостенным бокалам.

— Подожди. Сначала тост.

— У меня есть простой тост. За все то, что мы любим.

— За способность любить.

Звон.

Карен глотала холодную ароматную жидкость и думала о его последней реплике. Да, наверное, нелегко жить в мире, который почти потерял смысл…

Йен, как оказалось, любил блюз. Любил не спать по ночам и быструю ходьбу. Собак «и вообще умных животных». Любил смотреть на фонари и сидеть в одиночестве за столиком кафе. Любил спорить (жалко только, что никто особенно не отваживался вступать с ним в спор). Любил читать, причем все подряд — газеты, классику, учебники, интеллектуальную прозу. Любил коньяк, запах кофе, попкорн (кто бы мог подумать) и мясо с кровью. Смотреть людям в глаза. Любил горькие одеколоны и рубашки холодных оттенков.

Он замолчал. Пригубил вино.

— Не останавливайся, пожалуйста! Я чувствую, как влюбляюсь в тебя… — Карен рассмеялась.

Она запрокинула голову и изучала обшитый деревом потолок и цветной абажур. От вина мысли стали легче, тело — расслабленней, и ничто не мешало говорить глупости.

Йен усмехнулся, как ей показалось, немного нервно:

— А ты хочешь в меня влюбиться?

— Не знаю, хочу ли результата, но процесс очень приятен!

— Кажется, исполнилось мое желание — ты пьяна, — констатировал он.

— А это твое желание? А-а, помню, в больнице ты что-то такое говорил… Ладно, я еще не пьяна, но уже определенно не трезва. Налей, пожалуйста, еще вина. И продолжай говорить.

— Карен…

— Что? — Она повернула голову. Она слегка улыбалась, и в карих глазах плясали чертики.

— Красивая ты, вот что. — Йен сам испугался своих слов.

— Ну вот видишь… Неужели тебе не хочется, чтобы в тебя влюбилась такая красивая девушка?

— Не представляю, что буду потом с этим счастьем делать, — серьезно проговорил Йен.

— Сколько можно думать?! — возмутилась Карен. — Наслаждайся моментом!

Ей было невероятно хорошо, как бывает хорошо кошке на припеке. Интересно, кошки любят, когда в камине горит огонь?

Наверняка. А если еще за окошком в яркой синеве порхает снег, ложится на землю и не тает, то кошки чувствуют себя совершенно счастливыми…

Йен продолжал говорить, и Карен в определенный момент перестало интересовать «что», имело значение только «как». У него был божественный голос. Ей казалось, будто ее укутывают в нагретый бархат. Она мягко погрузилась в сон. Ей снилось, что он гладил ее лицо и целовал запястья, и это был самый возбуждающий сон в ее жизни.

Она очнулась оттого, что ее оторвали от земли. И не сразу поняла, что Йен держит ее на руках.

— Ой…

— Спи, спи…

— Не надо, поставь меня сейчас же! Уронишь! — хихикнула Карен.

— Не бойся. Не уроню.

Он принес ее в спальню. Поколебавшись, поставил на ноги возле кровати. Видимо, решил, что укладывать даму в постель — это слишком уж интимно. Если она не спит.

— Я лягу в гостиной. Располагайся.

— Не уходи, — вырвалось у Карен прежде, чем она успела что-то сообразить.

— Что? — Он нахмурился. Ах, опять удивлен.

Сердце забилось как пойманная бабочка. Карен с жадностью втянула ноздрями воздух, он показался ей горячим. Что? Смешной вопрос. Ну неужели он ничего не понимает? Она сделала шаг к нему и вдохнула еще раз.

«А завтра что будешь делать? — ехидно поинтересовался внутренний голос. Это же сказка на одну ночь!»

Карен хотела ответить, что ей наплевать, но не успела — неведомые ранее, небывало сладостные ощущения нахлынули волной и затопили весь мир.

Терпкий запах его кожи обволакивает. Руки ее — у него на плечах. Шерстяной свитер покалывает кончики пальцев, но все равно приятно, потому что под свитером ощущаются крепкие мускулы, и это волнует кровь в венах… Его дыхание над ухом — теплое, спокойное. Карен прижалась щекой к его груди — такая маленькая слабость… Сердце Йена билось гулко, быстро, взахлеб. Значит, и он тоже? Она подняла голову и заглянула ему в глаза. И прочла там ответ на самый важный сейчас вопрос.

Да. Он желал ее. Отчаянно. Безумно. С ее губ сорвался счастливый полувздох-полустон.