Чтение онлайн

– Я так не думаю, – объявила она, выходя из своего укрытия.

Когда Бенедек увидел ее, у него округлились глаза и открылся рот. Алси позволила себе эту маленькую радость, несмотря на горечь ситуации. Она знала, что прекрасно выглядит с порозовевшими от прогулки верхом щеками, в затканной золотом безупречной амазонке, сшитой точно по фигуре. Думитру тоже разинул рот, но его глаза вспыхнули от восхищения и триумфа, прежде чем он спрятал свою реакцию под слабой улыбкой.

Окинув мужчин холодным взглядом, Алси остановилась в нескольких шагах от них.

– Я здесь, как видите, – сказала она. К ее удивлению, голос звучал поразительно твердо. Она повернулась к Бенедеку: – Вам не нужно больше беспокоиться обо мне, сэр. Мой муж сказал правду. Я выбрала его. Мое приданое теперь недоступно. – И тоном, полным презрения к Бенедеку, к Думитру, ко всей этой безобразной сцене, добавила: – Возвращайтесь домой.

Алси медленно вышла с достоинством королевы, хотя на самом деле едва удерживалась от желания броситься бежать.

После драматического ухода Алси Думитру понадобилось лишь несколько минут, чтобы выпроводить Бенедека. Юный щеголь продемонстрировал себя во всей красе и получил недвусмысленный отказ от бывшей нареченной – теперь ему оставалось лишь как можно скорее убраться восвояси. Выждав время и убедившись, что соперник уехал, Думитру поднялся наверх, чтобы найти жену. Он победил, но в певших в его душе фанфарах звучала диссонирующая нота, он знал, что что-то не так.

Сдавленные звуки, доносившиеся из приоткрытой двери, подсказали ему, что Алси в старом кабинете его деда. Думитру никогда не любил эту комнату и, хотя знал, что в ней почти ничто не напоминает о суровом старике, замялся на пороге и не сразу открыл дверь.

Алсиона плакала. Думитру застыл на пороге, страх и шок пронзили его, словно ружейная пуля. Алси сидела у письменного стола и, уронив голову на руки, всхлипывала. «Что случилось? – подумал в замешательстве Думитру. – Она прогнала Бенедека. Неужели теперь она жалеет об этом?»

– Алсиона, – мягко окликнул он.

Вздрогнув, она выпрямилась и, шмыгая носом, принялась вытирать слезы. Затем, поняв тщетность этой затеи, рассмеялась. От этого отчаянного, полного рыданий смеха у Думитру воздух застрял в легких.

– Я не… не люблю его, если ты об этом думаешь, – запинаясь сказала она.

– Нет, – спокойно ответил он. – Я не думал, что ты его любишь. Когда ты смотрела на него, я понял, что никакой любви не было. – Несмотря на свои мимолетные страхи, Думитру сказал правду.

Алсиона долго молчала и даже не смотрела на него. Хрипло дыша, она пыталась овладеть собой. Ее молчание ранило Думитру куда сильнее, чем самые яростные обвинения. Ему хотелось обнять ее, прижать к себе, но он знал, что Алси сейчас не позволит ему прикоснуться к себе. Он никогда не видел ее такой настороженной, даже в день свадьбы, когда она очень старалась казаться спокойной и уверенной, какой не была на самом деле. Сейчас, ссутулившись, Алси всем видом давала понять, что надо держаться подальше. Что ж, он заставит себя сохранять дистанцию.

– А до того как ты увидел нас вместе, ты знал, что я не любила его? – наконец спросила Алси, подняв глаза. Прямолинейность теперь была ее оружием, откровенность – щитом.

– Нет, – признался Думитру, хоть правда и задевала его гордость. – Я надеялся на это, но точно не знал. И даже сейчас, после всего случившегося, я боюсь, что ты решишь оставить меня. – Подвинув стул, он сел рядом, и Алси повернулась к нему, то ли чтобы прогнать, то ли внимательно посмотреть, он не мог сказать. – Ты из-за этого плачешь? – рискнул спросить Думитру, хотя толком не понимал, что значит этот вопрос.

– Нет. Да. – Она запнулась и опустила глаза на свои маленькие белые руки. – Ты не доверял мне. У тебя не было веры в меня, в нас, в то, что нас связывает. И поэтому ты вынудил его говорить ужасные вещи, превратил все в фарс, выставил нас всех глупцами… потому что хотел, чтобы он обидел меня… потому что ты хотел обидеть меня…

Думитру окаменел от этих слов, хлестнувших его, словно пощечина.

– Я не хотел тебя обидеть, – глухо сказал он.

– Разве? – Алси бросила на него быстрый взгляд. – Окажись ситуация противоположной, сомневаюсь, что на его месте ты поступил бы лучше. «Зачем вам моя жена?» – Алси точно изобразила возмущенный тон Бенедека. – «Потому что мне нужны ее деньги, чтобы купить овец и прорыть канал». – Попытка копировать голос Думитру оказалась неудачной. – «Выйти за меня замуж, чтобы финансировать революцию, более романтическая идея», – продолжила она воображаемый диалог.

Алси замолчала и быстро опустила ресницы, а когда снова открыла глаза, они были полны слез.

– Если я и любила его или хотела воспользоваться его благородством, чтобы сбежать отсюда, теперь это невозможно. Ты разбил мне сердце, показав, какой он тщеславный и эгоистичный человек.

– Твое сердце принадлежит мне, – выдавил Думитру.

Слова вырвались у него прежде, чем он успел их обдумать. На лице Алси отразилось изумление, и Думитру стиснул зубы. Как он мог рассказать ей о безумной ярости, охватившей его, когда другой мужчина явился в его замок, в его дом, с требованием вернуть нареченную? Как мог объяснить охватившее его умопомешательство, когда он увидел, что она смотрит на Бенедека словно на волшебное видение? В ее взгляде не было любви, это правда, но какое-то неприкрытое восхищение заставило его незамедлительно действовать. Выставить этого типа с проклятиями и угрозами у нее на глазах было невозможно. Перед мысленным взором Думитру тогда мелькали картины, как Алси умоляет соперника увезти ее из Северинора, стать ей мужем и бежит с ним. Думитру понимал, что эти страхи смешны, но ничего не мог с собой поделать, даже сейчас от одних воспоминаний об этой мифической возможности у него сдавило грудь.

– Я боялся, – наконец признался он. – Я знаю, это глупо. Но, глядя на него, я подумал, что того, что нас объединяет, тебе недостаточно, что ты захочешь оставить меня… – Думитру не договорил.

– Это жестоко, – тихо сказала Алси. В ее голосе не было обвинения. Она просто констатировала факт.

– Да. – Думитру замялся. – Я сожалею о случившемся.

В самом деле? Сейчас – да, он раскаивался в содеянном. Но он действительно мог потерять ее – и не в приданом дело, в тот момент он не думал о фунтах и талерах, – потерять ее…

У Алсионы вырвался дрожащий смех. Даже в слезах она была красива, ее кожа напоминала полупрозрачный тончайший фарфор, а глаза отливали яркой зеленью.

– Храни нас Господь! Думитру, доверяй мне хоть немного.

От этих слов у него в сердце словно нож повернули.

– Конечно, – ответил он.

Но внутренний голос предательски напоминал о двух тайнах, которые Думитру скрыл от жены: о планах на ее приданое и о втором, неофициальном, своем занятии, о котором, к несчастью, упомянул Бенедек. Ей не нужно об этом знать, сказал себе Думитру. Он хороший муж. Знай отец Алси, что дочь выйдет замуж за человека, который станет заботиться о ней, он не стал бы прятать от зятя ее деньги. Зачем жене деньги? Они ей нужны только в том случае, если муж негодяй и скряга. А что касается другого секрета… Алси нужно защитить от тех игр, которые он ведет с великими державами. Однажды это может обернуться большими неприятностями, и она должна быть невиновной и ни в чем не замешанной. Скверно уже то, что Николай Иванович Бударин узнал о ее существовании, поскольку наличие семьи – это слабость, которой может воспользоваться русский шпион, да и другие не упустят такой возможности.