Чтение онлайн

— Почему корабли продолжают разбиваться о рифы, когда здесь стоит маяк и предупреждает их об опасности?

— Тому есть множество причин. Они могут попасть в очень сильный шторм, как «Антилопа». Это может случиться из-за плохой видимости или из-за того, что капитан незнаком с данной местностью или команда не знает о скрытых рифах. Если судно парусное, то в шторм паруса может порвать ветер, двигатели могут отказать или сломаться рули, и тогда волны бросают неуправляемое судно на камни. Маяк действительно спасает жизни, но море бывает очень опасным.

Амелия вдруг поняла, что не в силах вспомнить ни одного человека, с кем была на борту корабля. Ей стало интересно, путешествовала ли она в одиночестве или с кем-нибудь.

— Эван знает, что вы здесь? — спросил Габриель, прервав ее мысли.

— Нет. Он и дети ложатся спать, как только начинает темнеть. Дети просыпаются с восходом солнца, а Эван встает, когда еще темно.

— Вы предпочитаете поспать подольше? — спросил Габриель, вспомнив, что рассказывал ему Эван.

— Конечно. В это время очень холодно, и слишком рано, чтобы вставать. Очевидно, я не привыкла так рано вставать и ложиться после захода солнца.

— Наверняка в тюрьме вы вставали рано.

— Я не помню, чтобы когда-нибудь была в тюрьме. Я просто уверена, что девушка, которая опознала меня, ошиблась. Должно быть, она перепутала меня с кем-то другим. Я просто не знаю, как это доказать. — Она подняла руки, вытянула их перед собой, ладонями вверх. — Посмотрите, в каком состоянии мои руки, — попросила она.

Даже в полумраке наступающей ночи Габриель видел, что ладони девушки покрыты лопнувшими волдырями.

— Разве похоже, что эти руки когда-то выполняли тяжелую работу в тюрьме?

— Нет, — признал Габриель.

— Я надеюсь, что ко мне вернется память, и я смогу доказать, что я не Сара Джонс,условно освобожденная преступница. А пока я застряла здесь.

Отчаяние в голосе девушки тронуло Габриеля. Он вдруг ощутил, что сочувствует ей, и задумался, не произошла ли ошибка. Впрочем, маловероятно.

— Я лучше пойду, — решила девушка.

— Вы не побоитесь возвращаться в темноте? — спросил Габриель.

Амелия была тронута его заботой.

— А здесь есть какие-нибудь животные, которых мне следует бояться? — спросила она.

— Нет, — улыбнулся Габриель.

Амелия почувствовала, как ее сердце учащенно забилось. Он был действительно очень красивым молодым человеком.

— Доброй ночи, — прошептала она.

— Доброй ночи, — ответил он. — Спускайтесь осторожно.

Амелия повернулась и сделала несколько шагов вниз по винтовой лестнице. Она снова взглянула на Габриеля. Свет прожектора на мгновение осветил его лицо. Амелия увидела теплоту во взгляде Габриеля, и ее сердце вздрогнуло.

На ослабевших ногах Амелия осторожно ступала на каждую последующую ступеньку, но она уже знала, что вернется сюда снова.

Последующие несколько дней Амелия не очень преуспела в приготовлении овсянки. Эван жаловался, что каша либо слишком жидкая, либо слишком густая. Амелия все никак не могла сварить ее правильно. Эван даже удивился, что она не сожгла кашу. Однако девушка нашла общий язык с коровой. Если прежде, чем подоить животное, Амелия отводила корову на лужайку с сочной травой, то она стояла спокойно намного дольше. Амелия также убедила Сисси, Розу и Бесс принимать ванну, предоставив им свой домик, чтобы они могли уединиться. Девочки не просили ее об этом, но она знала, что в этом возрасте они смущаются своих родственников, особенно отца. Сама же Амелия купала Майло, Джесси и Молли, которые были еще слишком маленькими и не стеснялись. Девушка не видела, чтобы Эван принимал ванну, но он хорошо мылся через день, от него уже дурно не пахло. Амелия надеялась, что, когда настанет тепло, он будет мыться чаще.

Однажды она перебирала ящик с продуктами в поисках соли и наткнулась на листы с какими-то записями. Разглядев их, она поняла, что это уроки для детей.

— Разве дети не должны выполнять эти задания? — спросила она Эвана, когда он пришел на обед.

Эван неохотно пробурчал, что у него нет времени следить за этим, но помнил, что его жена учила детей каждый день какому-нибудь новому слову. Она объясняла значение слова, его произношение, но занятия закончились в день ее смерти. Это была еще одна причина, по которой Эван чувствовал себя виноватым, но он сказал себе, что его основная обязанность перед детьми — накормить их и защитить от всяческой опасности.

Амелия просмотрела бумаги и поняла, что все задания довольно стандартные и различаются лишь уровнем сложности для четверых старших детей.

— Разве вы не хотите, чтобы ваши дети учились? — спросила она Эвана.

— Для Майло это будет важно, но для девочек это не имеет уж такого большого значения. Они просто должны будут выйти замуж и родить детей.

— Это все, на что, по вашему мнению, способны ваши девочки? Родить детей? — ахнула Амелия.

— Конечно. Они больше ничего не могут.

В это время на обед пришли дети.

— Не могу поверить, что вы считаете, будто образование для женщины совершенно не важно, — проговорила Амелия. — Ужасно так думать. Каждый должен уметь писать и считать.

Эван равнодушно пожал плечами и уселся за стол.

— Кажется, вы забыли помыть руки. — Амелия держала его тарелку в руках.

Хозяин дома недоверчиво взглянул на нее, но встал из-за стола и помыл руки. Дети последовали его примеру.

— А ты умеешь читать или писать? — спросила Амелию Сисси, когда девушка поставила тарелку перед ее отцом. Впервые девочки проявили к Амелии интерес.

— Конечно умею.

— Откуда ты знаешь? — спросил Эван, засовывая картофелину в рот.

Амелия недоуменно посмотрела на него.

— Просто знаю, — ответила она.

— Если ты лишилась памяти, почему ты в этом уверена?

Амелия чувствовала, что глаза всех детей устремлены на нее. Она знала, что Эван неспроста задал ей этот вопрос. Она достала старую газету из поленницы и открыла ее. Амелия начала читать вслух первую попавшуюся статью. Слова быстро слетали с ее губ, а голос звучал уверенно.