Чтение онлайн

– Скажу, - ответил Саша без тени иронии.

– Когда встречаемся? - спросил Руслан Олегович.

– Через два часа, - ответил Саша.

– И учти, - напомнил Руслан Олегович, - если ты ОМОН на нас наведешь, то брату твоему сразу же хана. Человек будет наблюдать со стороны с телефоном наготове. Если что-то не так, то он звонит и брату твоему делают чик-чик. По-моему разумно?

– Вполне, - согласился Саша.

– Ну, что ж через два часа у театра, - попрощался Руслан Олегович и повесил трубку.

"Что-то мудрит парень, - подумал тертый калач глава "ТУБЕАНА", - нужно побольше людей взять и вооружить получше.

– Yes! - воскликнул Саша. Повесив трубку. - Теперь главное, чтобы москвичи с крючка не соскочили.

Он достал из кармана записную книжку. Полистал ее и набрал номер "трубы" Ивана Денисовича. Тот ответил почти сразу.

– Здравствуйте, Иван Денисович, - вежливо сказал Саша, - это Александр, Укус пчелы. Узнал?

– Сам позвонил, значит? - немного удивленно сказал Иван Денисович.

– Вы в Питере? - спросил Саша.

– Если да, то что? - ответил Иван Денисович.

– Я готов вам выплатить компенсацию в сорок тысяч долларов, - сказал Саша.

– Откуда у тебя такие бабки? - с сомнением спросил Иван Денисович. - Ты не гонишь?

– Добрые люди мне помогли, друзья, - ответил Саша, - я им живой нужнее, чем мертвый. С ними я к вам на стрелку и приеду.

– Хорошо, - согласился Иван Денисович, - только смотри без глупостей. Ментов можешь не приводить - бесполезно. Звонок из Москвы и я на свободе. Понял?

– Понял, - ответил Саша, - деньги вам, а мне жизнь. Сделал глупость и за нее отвечаю. Разумно?

– Разумно, - согласился Иван Денисович.

– Ровно через два часа подъезжайте к Пушкинскому театру, - сказал Саша, - я там вас буду ждать с деньгами. Знаете где у нас Пушкинский театр?

– Не борзей, - ответил Иван Денисович и повесил трубку.

– Ха-ха-ха, - засмеялся Сергей Владимирович, - и эти попались.

"Что-то мудрит парень, - подумал бывалый забивальщик "стрелок" Иван Денисович, - нужно побольше людей взять и вооружить получше". Подумал слово в слово, как директор Агентства Недвижимости Руслан Олегович.

– Давай трубу мне скорей, - заторопил Сашу Сергей Владимирович, сейчас наверняка будет этот директор Циклопу звонить. Нужно его научить, что сказать.

Тихомиров взял у Саши "трубу" и спустился в подвал. Пока шел, трубка два раза пищала. Циклоп сидел весь в вонючей жиже. Он с ненавистью глянул на Тихомирова.

– Что за мерзкий у тебя одеколон, Циклоп? - подшутил над бандитом Сергей Владимирович. - Пахнет, как дерьмо.

Тот ничего не ответил, потому что шуток не любил. Или не понимал. Вообще он не любил, когда над ним шутили. Тогда Тихомиров достал пистолет, снял с предохранителя и приставил его ко лбу Циклопа.

– Чего? - испугался тот. - На хера убивать-то? Чего я сделал?

– Я сейчас наберу номер твоего шефа, - сказал Сергей Владимирович, - ты его спросишь, не звонил ли он? Он звонил, и тебя спросит о заложнике. Ты скажешь, что все нормально, что он, мол, сидит в подвале, а ты отдыхаешь с телкой. Ясно?

– Ясно, - закивал бандит, - че не ясно? Все ясно.

Сергей Владимирович набрал номер и подставил трубку к уху Циклопа.

– Алле? - проблеял тот, - это вы Руслан Олегович? А это я Циклоп? Почему не брал трубу? Да я тут... развлекаюсь... Что пленник? Он это...

Сергей Владимирович легонько постучал по лбу Циклопа стволом пистолета.

– Сидит в подвале он, - продолжил бандит, - я его стерегу. Приедете за ним? Ладно, я подожду. До свидания.

– Ну, вот и молодец, - сказал Тихомиров, - тебе бы в театре играть. Только помыть для начала нужно хорошенько.

Сергей Владимирович вышел, а Циклоп завыл от обиды и злости.

22

Слегка светало. На улицах было абсолютно пусто, окна домов не горели, когда две иномарки почти одновременно подъехали на площадку перед Пушкинским театром. Из одной вышли - Руслан Олегович, Крот, Кегля и толстый мент Драка с автоматом на плече. Из другой не спеша, вылезли Иван Денисович, Гоблин и два охранника "мамонта". Все присутствующие держали руки на рукоятках своих пистолетов. В это время из-за каменного забора Дворца Пионеров выглянула голова Сергея Владимировича.

– Ну, что там, - спросил Саша, на плечах которого стоял Тихомиров.

– Пора, гости прибыли, - ответил тот, - стой спокойно, а то я промажу.

– Как камень стою, - ответил Саша.

Бандиты московские и питерские нервно вглядывались друг в друга, ища Сашу, но его ни там, ни там не было. Обе команды были на взводе, готовые в любую секунду открыть стрельбу, потому что и тем и другим внезапно стало ясно - денег никто из них не получит. Едва Иван Денисович открыл было рот, чтобы спросить об этом, как вдруг свистнула пуля и лобовое стекло его машины разлетелось на куски. Это из-за забора выстрелил Тихомиров. В химии это называется катализатор. Когда одна маленькая составляющая вызывает бурную реакцию.

В утренней тишине выстрел грянул как раскат грома. И те и другие выхватили "пушки". А мент рванул с плеча автомат и дернул затвор. Иван Денисович не стал ждать, когда мент покрошит их на мелкие кусочки, а просто выстрелил ему в лоб. Он всегда стрелял в голову, потому что напридумывали этих пуленепробиваемых жилетов - одна морока с ними.

Мент упал и уронил автомат. И что тут началось - трудно описать, это нужно видеть! С обеих сторон, жужжа и кусаясь, полетели в противников пули. Кто-то успел спрятаться за машину. А кто-то не очень. Один из мамонтов Ивана Денисовича, тот самый разговорчивый Боня практически сразу же упал с простреленным коленом, стал отползать и его добили. Несколько пуль врезались в корпус и окровавленный Боня затих. Машины под градом пуль разлетались на кусочки. Пока была ничья. По одному человеку с каждой стороны погибло.

Но вскоре ситуация переменилась. Бойцы Ивана Денисовича стреляли все-таки лучше, чем банда Руслана Олеговича. Особенно прицельно палил из своего ствола Гоблин. Он-то вскоре нагло застрелил прямо в глаз Крота, который и без того был уже ранен в плечо. Бандит упал и уронил пистолет. В банде Руслана Олеговича среди одного оставшегося в живых бойца Кегли посеялась паника и он неожиданно трусливо побежал, бросив командира совсем одного. На открытом пространстве его сразу же достали меткие пули врагов и он упал, обагрив своей кровью святые ступени великого театра.