Шейх
Шрифт:
Талия смотрит на меня как-то странно, задумчиво. И еще – немного удивленно.
– Огромное вам спасибо, шейх Эль Дин.
Глава 36
Виталия
– Мамочка!! – не то что бросаюсь, я буквально падаю в объятия матери.
Даже не сразу понимаю где нахожусь. Нас окружают слуги, меня практически вносят в помещение. Узнаю дворец Кадира, в котором провела так много времени. Знакомый голос, это Арифа причитает что-то над ухом. Мама плачет, я тоже – гладя на нее. Хотя глаза сухие, я уже столько выплакала похоже, причем не отдавая себе отчета, бесшумно, потому что лицо опухшее, веки болят…
Смутно помню, что было после того как Ксения упала, и под ней растеклась лужа крови, красноречиво говорящая о том, что надежды на выживание нет никакой… Кажется, я что-то кричала. Обвиняла Кадира. Почему? Он же спас мне жизнь! А я в ответ орала что ненавижу, пока он освобождал мои запястья от пут… Видимо в тот момент я сошла с ума…
Потом он отнес меня в какую-то комнату, рявкнул на перепуганных служанок, чтобы оказали мне помощь. Женщины перевязали мне шею. Неужели Ксения и правда порезала меня? Я никак не могла поверить, что этот кошмар был наяву…
Меня переодели, потом снова пришел Кадир, взял на руки, отнес в машину. Он не говорил ничего, и я молчала. Мне хотелось извиниться. Сказать, что уже пожалела, что наговорила ему столько… Я кричала о ненависти, а сердце просто разрывалось от любви…
Потом машина, долгий путь, большую часть которого я проспала. Кадир вел машину сам. Гнал нещадно. Было страшно смотреть в окно, такой высокой была скорость…
Меня довели под руки, я не сразу поняла, что не в комнату Кадира, а в ту, которую занимали Талия и Нафиса, когда гостили в прошлый раз. Ту, которую мне отвели изначально, где целый шкаф одежды для меня. Я же хотела бы оказаться сейчас в нашей с Кадиром спальне. Душа рвалась к нему. Сердце болело от той несправедливости, что я совершила, накричав на него…
– Ты приехала без Нафисы? – тихим голосом спрашиваю маму.
– Я… дорогая, я так страшно переживала за тебя! Примчалась сюда, как только мне позвонил шейх. Он прислал за мной машину. Когда Кадир рассказал о произошедшем, я чуть с ума не сошла… Я не для того так долго искала тебя, чтобы потерять…
Мамино лицо такое бледное, что у меня снова подкатывает ком, хочется разреветься.
– Раина… Я не знаю, чего она добивалась… Мне что-то вкололи… Я боюсь, вдруг повредили ребенку…
– Ребенку? – ошеломленно восклицает Талия.
– Да… Перед тем как все это случилось я узнала, что у меня задержка. Тест показал беременность.
– Моя дорогая… - Талия снова крепко обнимает меня. – Мне так жаль, что все это произошло. За что с тобой так… Чего добивалась эта ужасная женщина?
– Не знаю… Я так и не поняла. Пришлось рассказать ей, что я беременна от ее приемного сына. Она, конечно, не до конца мне поверила… или совсем не поверила, не знаю. Все как в кошмаре, от которого не получается проснуться.
Сдержаться не получается, начинаю плакать, потому что перед глазами всплывают ужасные картины, как меня похищают, как Раина говорит мне ужасные вещи в машине.
– Она жива? Ты не знаешь? – спрашиваю маму.
– Раина? Понятия не имею!
– яростно восклицает Талия.
– Я готова своими руками убить ее!
– В любом случае, какой бы ужасной она не была, не хочу носить внутри себя ненависть, это лишь разрушает. Я не желаю зла Раине, она несчастная мне кажется женщина.
– Наверное. Но сейчас надо подумать о себе, милая. И о ребенке. Кадир о нем знает?
– Нет…
– Наверное, нужно сказать ему. Нужен врач, дорогая. Чтобы убедиться, что ты и ребенок в порядке.
– Да, но для того чтобы позвать врача, надо признаться Кадиру… Я не знаю, поверит ли он мне… Все так сложно.
– Тебе нужно хорошенько отдохнуть, потом проще будет разложить в голове все по полочкам. И тогда вы обязательно все выясните. Я тебе одно скажу. Шейх для тебя горы готов свернуть. А это дорогого стоит.
Моей дорогой мамочке удалось найти правильные слова, успокоить меня. Я уснула. Но сон получился коротким – приснился кошмар. Ксения в луже крови… Смогу ли хоть когда-нибудь избавиться от этого жуткого воспоминания?
Не знаю сколько прошло времени, я потерялась между сном и явью, кошмары угнетали меня, и Арифа решила сделать успокоительный отвар по старинному рецепту.
После этого мне удалось уснуть крепким и спокойным сном. Мне приснилось, что Кадир
был ночью в моей комнате. Наверное, потому что больше всего на свете мне хотелось поговорить с ним, попросить у него прощения. Осознав, как я вела себя в момент встречи я пришла в ужас. Шейх же наоборот был абсолютно спокойной, ледяной глыбой без эмоций. У меня было ощущение, что он далек как никогда. Оставалось лишь дождаться, когда он отправит меня домой. Куда я, разумеется, не хотела. Что мне теперь делать в России? Там отец, которому я вдруг стала не нужна. Здесь же наоборот, мама, с которой не хочу расставаться. Надо успокоиться, привести себя в порядок и рассказать шейху о ребенке.
Боже, как же страшно мне даже подумать об этом! Столько внутри опасений, что не поверит, что будет кричать и оскорблять меня. Он ведь уверен, что бесплоден…
Прошло несколько дней, я очень ждала появления Кадира в своей комнате. Я оправилась, успокоилась, меня осмотрел гинеколог, взял анализы… Что несказанно меня удивило. Неужели Кадир знает о ребенке? Если нет, то получается, узнает о моей беременности не от меня, а от врача. Это ужасно меня расстроило. Спросила у мамы, не говорила ли она шейху о моей беременности. Талия заверила, что нет. Так откуда он мог узнать? Или это лишь мои домыслы? Или могла что-то сказать Раина? Но я даже не знаю, видел ли шейх свою сумасшедшую мачеху… Эти несколько дней я провела словно в вакууме, Талия старалась всячески избегать разговоров о произошедшем, оберегая меня. С шейхом я не виделась, он тоже избегал меня по всей видимости…
Первый совместный ужин после всего произошедшего, я прятала глаза – не могла смотреть на Кадира, боясь, что расплачусь. За столом щебетала Нафиса, забрасывала шейха разными вопросами, в основном о лошадях, чем очень разряжала обстановку.
Кадир был очень милым и терпеливым с девочкой, как обычно. Невольно снова мелькнула мысль, что из него выйдет прекрасный отец… В остальном он вел себя очень сдержанно, подчеркнуто вежливо, но отстраненно.
Я снова ощутила отчаяние, внутренний голос начал нашептывать: это конец.