ШИП
Шрифт:
– Они видно там, в своей Москве, совсем уже…, – многозначительно посмотрел он на мою маму, – Это надо же такое прописать в контракте! Как вообще можно было допустить такую мысль, что наш сын может состоять в отношениях с человеком своего пола!
– Коль, не обращай внимания, – мягко попыталась успокоить она папу, – Это же шоу-бизнес, они там что только не вытворяют. Наверняка продюсеры и не такое видели, вот и вынуждены сразу прописать все нюансы.
Да, теперь выражение «чистый лист» стал мне понятен. Никаких отношений, соответственно никаких неприятностей и скандалов, и не нужных компрометирующих фото не должно у меня быть. Ведь любое, самое невинное фото или видео, можно так перевернуть и интерпретировать, что волосы на голове встанут дыбом. Журналисты, блогеры и хейтеры будут только рады переврать любую информацию как угодно и во что угодно, лишь бы пополнить число своих подписчиков и лайков.
Да, меня ожидали два долгих года прежде, чем, наконец, исполнилась моя мечта. Обо мне узнают люди, я запишу свою первую песню, а возможно даже снимусь в клипе.
И вот, наконец, прошли эти два долгих года, мне восемнадцать лет, и я здесь в CR-I. Подумать только, два года – это двадцать четыре месяца ожидания, или 730 дней тяжелой кропотливой работы с репетитором по вокалу и хореографом, однотонной ненавистной диеты, изнурительных тренировок в тренажерном зале, ну и конечно же, как финал всего – окончание школы.
И теперь я сидел в приёмной офиса Раевского, а у моих ног стояло два больших чемодана с вещами. Сегодня для меня должны снять квартиру, где я и буду жить в ближайшие два года, согласно условиям договора. Радужное будущее кружило мне голову, мысли и мечты совсем унесли меня из этой реальности, что я даже не заметил, что рядом со мной стояли несколько человек и настойчиво пытались до меня достучаться.
– Артём! – услышал я сердитый голос Семена Леонидовича и от неожиданности подпрыгнул на месте.
– А? Что? – растерянно переводил я взгляд от продюсера на его помощника, вынимая из ушей беспроводные наушники.
– Он ещё и в наушниках, – устало закатил глаза к небу Раевский, – Иди за мной, – припечатал продюсер и направился в свой кабинет.
В кабинете продюсера за длинным дорогим столом красного дерева сидело ещё четверо молодых парней, которые с интересом посмотрели на робко входящего меня. На их лицах было написано полное непонимание, впрочем, как и на моём.
– Занимай свободное место, – кратко кинул мне Раевский и уселся в высокое кожаное кресло.
Тишина длилась не долго, пока у кого-то из парней не зазвонил мобильник.
– Твою мать, Денис, я же просил отключить мобильники, – проговорил он сердито и строго посмотрел на остальных ребят и меня.
Я же от его взгляда весь похолодел и, достав трясущимися руками свой смартфон, поставил его на беззвучный.
– Кхм, Кхм. Итак, если все в сборе, то приступим, – проговорил мужчина, – Согласно условиям ваших контрактов каждый из вас должен до конца этого года выпустить песню и сняться в клипе. Но…
На последнем слове продюсер сделал многозначительную паузу, от которой у меня мурашки поползли по спине. Неужели он хочет разорвать со мной контракт?
Очевидно, все мои эмоции отразились у меня на лице, да и не только у меня, так как у рядом сидящих со мной ребят я также заметил выражение взволнованности и страха на лицах.
– Спокойно, – поднял ладони вверх Раевский, – Не надо переживать, контракты расторгать мы не собираемся, но некоторые изменения все-таки внести придётся. Для вас ни для кого не секрет, что сейчас творится во всем мире. Китай закрыл свои границы, вслед за ним и страны Европы. Не ровен час, это же ожидает и Россию.
Наступила минута молчания, в течение которой мы впятером с непониманием сверлили глазами Раевского и переглядывались между собой.
– Вы что, новости не смотрите? Вы все взрослые люди, ну или почти все, – на последней фразе мужчина строго посмотрел на меня и продолжил, – Совсем не интересуетесь, что в мире делается? Коронавирус, мать его, чтоб его! Пандемия! – вскричал продюсер, – Скоро мы все сядем на карантин, на самоизоляцию, будь она неладна. А это значит «нет» съемкам и записям песен, и соответственно клипам. Это значит «нет» концертам и гастролям.
Он прервался, налил из стеклянной бутылки воды в стакан и медленно её выпил, и только потом продолжил:
– Короче, выражаясь простым языком, это полная жопа. И учитывая, сколько я потратил денег на каждого из вас, эта жопа растёт в геометрической прогрессии. Как я могу раскручивать молодых исполнителей в подобных условиях, ведь я должен по идее отправить вас всех по домам на самоизоляцию.
Паника все больше начала заполнять меня. Я прям ощутил, как все мои мечты, словно замок из песка, смыло волной. Мой мир рухнул, вместе с моими надеждами. Казалось, если продюсер скажет ещё хоть слово, я расплачусь прям здесь, в его кабинете.
– Но, – спокойно произнес Раевский, поднимая указательный палец вверх, – Мы нашли выход из сложившейся ситуации.
После этих слов я увидел, как настороженно уставились все парни на лицо продюсера, жадно ловя каждое его следующее слово.
– Я не намерен больше терять свои деньги, раскручивая каждого из вас по отдельности. Поэтому, я решил создать группу из вас пятерых. И это будет не обычная группа, а группа, раскрученная с помощью соцсетей в условиях пандемии и самоизоляции. Для этих целей я снял целый загородный комплекс, и нанял штат съемочной группы. Вы будете жить в отдельном доме, напичканном камерами, которые будут транслировать вашу жизнь, ваши репетиции, ваши тренировки и занятия в онлайн формате зрителям. Мы создадим целое реалити-шоу. Только таким образом мы сможем раскрутить вас и увеличить рейтинги центра.
Снова наступила гнетущая тишина, которую совершенно неожиданно нарушил мой сосед справа. Он внезапно громко икнул, и очевидно сам себя напугал этим, отчего подпрыгнул на месте.
Это вероятно стало сигналом для других парней, так как они внезапно все заговорили в один голос. И тут началось какое-то безумие. Каждый пытался перекричать другого. Один возмущался, второй что-то спрашивал, третий кричал о договоренностях о сольной карьере, четвертый так громко икал, что даже не мог говорить. И только я не издавал ни звука, а лишь растерянно и испуганно переводил взгляд с одного на другого.