Чтение онлайн

Между тем Мэри Купп жила в постоянной тревоге. Положение ее было незавидное. В характере Мэри было столько же неприятных черт, сколько приятных содержалось в характере Китти. Мэри могла завидовать и, как оказалось, обманывать. Но душа ее тоже была полна любви – она обожала брата Поля. Чтобы спасти его, Мэри поступила очень дурно. Теперь она уже не должна отступать, иначе с позором будет изгнана из школы.

Миссис Шервуд провела без сна почти всю ночь. Елизавета Решлей переговорила с мисс Хонебен и мисс Хиз. Милая, добрая мисс Хонебен расплакалась, но не могла не признать факта: без сомнения, Китти написала письмо.

– Не во сне ли она написала? – вдруг проговорила она. – Я слышала, что это бывает. Вот тогда и разгадка.

– Да нет же, – сказала мисс Хиз. – Все совершенно ясно. Китти написала письмо наяву, но под влиянием временного возбуждения. Она была очень взволнована выпавшими на ее долю почестями. Действительно, Китти несколько молода для королевы мая. Когда девочки обсуждали этот вопрос, я пожалела, что они не выбрали Клотильду Фокстил или Генриетту Вермонт. А кандидатуру Китти перенесли бы на будущий год. Однако она была избрана единогласно. Девочка была очень рада; она встала рано, написала письмо и отправила его, а теперь боится сознаться. Вот и все.

Елизавета еле сдерживалась, чтобы не сказать что-то резкое.

– Боже мой! Мне жаль, что вы так смотрите на это дело, мисс Хиз.

– Это единственно верный взгляд, моя милая.

– Да, я разделяю этот взгляд, хотя сердце у меня разрывается, – призналась мисс Хонебен.

– А каково мнение других учительниц? – спросила Елизавета.

– У нас состоялось собрание сегодня вечером после чая. Мисс Уэринг была поражена, но согласилась с нами. Бедная мадемуазель де Курси плакала. Так было жаль ее. Она сказала в своей милой французской манере: “Не наказывайте ее. Только простите. Сжальтесь над ней!” И фрейлейн Крумп также согласилась, что Китти виновата. Итак, завтра утром это дело будет разбираться перед всеми, если не случится чего-нибудь нового.

Елизавета сидела неподвижно, погруженная в раздумье. Было около семи часов. Старшие воспитанницы ложились спать в девять. У нее было еще немало времени для размышлений. Она подозревала Генриетту Вермонт и Мэри Купп. Пока Китти не вступила в свои права королевы, Елизавета была главой школы, и никто не имел такого влияния в Мертон-Геблсе, как она.

От напряжения у Елизаветы разболелась голова. Она вышла в сад. Там показались две девочки, шедшие под руку. Они разговаривали шепотом. И вдруг одна из них заплакала. Тогда Елизавета подошла к ним. Это были Джен и Матильда Купп.

– Что у вас случилось? – спросила Елизавета. – Не могу ли я чем-нибудь помочь?

– Никто не может помочь нам, – ответила Матильда. – Мэри в страшном горе, и мы тоже. Ведь Поль так дорог нам!

Джен продолжала всхлипывать, а Матильда, с трудом сдерживая душившие ее рыдания, принялась рассказывать:

– От мамы пришло письмо, оно было к Мэри. Поля возили в Лондон к доктору – знаменитому доктору, и доктор сказал, что Поль очень, очень болен и… я, право, не знаю, что это значит, но Мэри просто сходит с ума.

Елизавета постаралась быть как можно нежнее с опечаленными сестрами Купп.

– Ну не нужно так расстраиваться. Господь милостив, и ваш брат, я думаю, скоро поправится.

– Ах, дорогая Бетти, – сквозь слезы улыбнулась малютка Джени, – ты так добра к нам! Знаешь, Бетти, у нас в семье много девочек, и никто особенно не восхищается нами. Я случайно слышала, как соседки говорили, что мы «обыкновенные создания».

Матильду немного смутила непосредственность, с какой откровенничала сестренка. Наблюдательная Елизавета не могла не заметить этого. «Они обе славные», – подумала она. А Джен понемногу успокаивалась и, приободренная тем, что сама Елизавета Решлей уделила им внимание, продолжала щебетать:

– Бетти, милая, ведь совсем иначе обстоит с нашим братом Полем! Папа и мама любят его. Он же не похож на нас, Бетти. Он так красив! А мы не такие, и ничего тут не поделать. Бог создал Поля красивым. И мы обожаем его. И все соседи тоже. Бетти, душечка, ты бы видела, как хорош наш любимый Поль! У него есть что-то общее с Китти. Вот почему я так люблю Китти. Конечно, она напоминает мне Поля.

Расчувствовавшись, Елизавета обняла маленькую Джен.

– Я поговорю о вас с миссис Шервуд, – пообещала она. – Кажется, наша дорогая начальница собирается в Лондон, чтобы встретиться с вашей мамой. Попрошу ее взять вас с собой. Миссис Купп, несомненно, будет рада увидеть трех своих дочерей, а у вас появится возможность повидаться с Полем. Вы согласны?

– О, ты просто ангел, Бетти! – воскликнула Джен.

– Думаешь, миссис Шервуд возьмет нас? – выразила сомнение старшая из сестер Купп, Матильда.

– В самом деле, думаешь? – снова защебетала Джен. – Бетти, если бы тебе удалось уговорить миссис Шервуд взять нас! Ведь из Мертон-Геблса не так далеко до Лондона.

– Я сейчас пойду и поговорю с ней.

– О, Бетти! А потом скажешь нам – скажешь, есть ли надежда?

Девочки вошли в дом. После вечерней прохлады оказавшись в теплой прихожей, Джен поежилась.

– Подождите здесь, – сказала Елизавета, – время до сна еще есть. Я видела свет в кабинете миссис Шервуд. Вернусь и сообщу вам, что она ответит.

Елизавета постучалась к миссис Шервуд и вошла к ней в кабинет.

– Моя милая Елизавета! У тебя есть какие-нибудь новости? – спросила миссис Шервуд. Лицо ее побледнело от горя и тревоги.

– Новости есть, но они не касаются Китти.

– Мне очень жаль, моя милая, но сейчас ничто другое, пожалуй, не интересует меня. Если твои новости не особенно важны, то нельзя ли отложить их до завтра? А лучше до послезавтра. Боюсь, что предстоящий день будет очень тяжелым для школы.

– Миссис Шервуд, я пришла к вам с просьбой. Прежде я просила вас отложить разбор дела Китти на неделю. Теперь же я прошу вас, дорогая миссис Шервуд, отложить на сутки наказание Китти. Вы хотели объявить эту ужасную вещь завтра перед переменой, не правда ли?

– Да, таково мое намерение, милая.

– Я узнала, что у Мэри Купп и ее сестер большое горе.

– Получили они какое-нибудь известие о Поле?

– Получили. Я гуляла в саду, думая о Китти, и увидела Матильду и Джени. Сдерживая рыдания, бедняжки сказали мне, что Мэри пришло письмо с очень дурными вестями о Поле.