Чтение онлайн

– Давай помогу, – неожиданно предложила я.

От удивления он даже выпрямился:

– Спасибо, не стоит.

– Схожу за шваброй.

– Что это ты так стараешься? – ехидно поинтересовался он. – Перед Риммой вину заглаживаешь?

– А откуда ты знаешь, что я ее чем-то обидела? – прищурилась я.

Ромка не ответил. Я быстренько сбегала в информатику, вооружилась поломойными принадлежностями и присоединилась к нему. Мы в полном молчании домыли коридор. Пока я относила швабры, Ромка вылил воду и отжал тряпки.

– Это не ты глумился над кабинетом историка, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказала я, когда мы вышли из школы.

– Не я, – согласился Ромка.

– А Смирнов?.. – я не договорила, но он понял.

– Он тогда подошел сказать, что был не прав. Извиниться, типа.

– Перед тобой? – изумилась я. – А передо мной он не хотел извиниться?

– Ну я не знаю, постеснялся, наверное, – пожал плечами он. – А скорее побоялся, что ты его пошлешь.

– Правильно побоялся, – кивнула я.

Мы опять замолчали.

– Насть, – неуверенно начал он. – Давно хотел тебе сказать…

– Не надо, – отчего-то испугалась я.

– Ну не надо, так не надо, – легко согласился он.

И мы пошли дальше.

Девочек седьмого «Д» класса учителя называли «Птичьим базаром», потому что их фамилии в большинстве своем были птичьими: Орлова, Воробьянинова, Журавлева, Дятлова, Голубева и даже самая настоящая Иволга. Пенкину с Малининой также с полным правом стоит причислить к Птичьему базару, потому что и пеночка, и малиновка – птицы не хуже других. У мальчиков фамилии были ничем не примечательные, если не считать Толика Летягу, которого можно хоть как-то поставить на одну доску с птицами. Всем известно: помимо простых белок бывают и белки-летяги, исходя из чего Толик был причислен к летучему племени класса. Еще у одного мальчика седьмого «Д», Сереги, была фамилия Раскоряда, которого, естественно, все звали Раскорякой. Понятно, что к Птичьему базару эта фамилия не имеет никакого отношения, но, согласитесь, странно было бы ее не упомянуть, раз уж мы заговорили о фамилиях.

Как раз сегодня, а именно в понедельник второй недели сентября, седьмой «Д» собрался на классный час для того, чтобы выбрать себе командира.

– Я предлагаю на эту ответственную должность Тасю Журавлеву, – сказала классная руководительница Наталья Ивановна. – Она хорошо учится, дисциплинированна и инициативна. Все учителя характеризуют ее положительно. Социальный педагог школы тоже настаивает на ее кандидатуре, потому что в прошлом году Тася хорошо себя проявила в школьном активе.

Седьмой «Д» встретил предложение классного руководителя напряженным молчанием. Даже Птичий базар не издал ни единого писка, квохтанья или клекота. Тася Журавлева действительно была очень инициативна, чем замучила своих одноклассников до зубовного скрежета. Как член школьного актива она проводила бесконечные проверки: то заполнения дневников, то ведения тетрадей, то состояния учебников. Особенно она любила классные часы, где оглашала итоги своей бурной деятельности и клеймила позором провинившихся, которых выявлялось всегда гораздо больше, чем отличившихся. С особым чувством удовлетворения Тася зачитывала фамилии одноклассников, которые будут вызваны на школьный актив для дальнейшей проработки и выволочки. На активе она сидела с сознанием до конца выполненного долга, с поджатыми губами и презрением во взоре.

– А чего это все Журавлева да Журавлева? – нарушил молчание Толик Летяга. – Не пора ли ей на заслуженный отдых? На пенсию!

Это заявление Летяги вызвало целый шквал поддерживающих возгласов:

– Вот именно!

– Надоела уже эта Журавлева! Строит из себя!

– Другие тоже хотят!

– Есть не хуже Таськи!

– Долой Журавлиху!

Тася поджала губы, как на заседании школьного актива, и молча смотрела в одну точку над головой сидящего впереди Летяги, который при такой мощной поддержке класса почувствовал себя хозяином положения.

– Точно! Долой Таську! – крикнул он и даже замахал над головой спортивной курткой, которую только что снял, поскольку вспотел от напряжения, решая такой важный вопрос.

Тут же несколько мальчишек вскочили со своих мест и тоже замахали над головами чем придется: тетрадями, контурными картами и даже собственными сумками. Раскоряка выскочил к доске, схватил тряпку и стал крутить ее мокрый жгут над собой, как пропеллер.

– Хватит! – классная руководительница прекратила бурные проявления воли одноклассников, грозившие вылиться в митинг протеста с флагами и транспарантами. – Вот ты, Летяга, кого предлагаешь?

– Я-то?.. – замялся Толик.

– Ты-то! – суровым голосом пригвоздила его к месту Наталья Ивановна. – Нельзя просто отвергать. Следует всегда выдвигать встречное конструктивное предложение. Есть у тебя конструктивное предложение?

– У меня-то?.. – совсем растерялся Толик. – Конструктивное… Это как?

– Это из которого можно, как из конструктора, собрать нового командира вместо Таськи! – выкрикнул Раскоряка, и все рассмеялись.

– У меня есть предложение! – неожиданно подал реплику Женя Рудаков, мальчик с умным лицом закоренелого отличника и фигурой будущего борца армрестлинга. На самом деле Рудаков был весьма средней успеваемости, а красивая фигура досталась ему по наследству от отца без всякого физического напряга. В дополнение к фигуре Женя имел такие бездонные серые глаза и так красиво стриг волосы ежиком, что весь Птичий базар, исключая, конечно, Тасю Журавлеву, готов был тут же согласиться с любым его предложением. – Давайте проведем выборы!

– Точно! – обрадовался Толик. – Кто за Джека… То есть за Евгения Рудакова, прошу голосовать! – И сам первым поднял руку.

– Не мельтеши, Летяга! – осадил его Рудаков. – Я другое предлагаю: выборы путем всеобщего тайного голосования. Голосовать – так по-честному, чтобы никто не поднимал руки, глядя на остальных.

– Конечно же, тайное! – скривилась Журавлева, оторвавшись от своей точки над головой Летяги и повернувшись к Рудакову. – Кто ж за тебя будет открыто голосовать, когда ты только что «пару» по матеше схватил, а вчера еще по литературе! Стихотворение не можешь выучить, а туда же!