Шлем
Шрифт:
Эндрю Лимен почувствовал смутную печаль, стеснение в груди, словно оттого, что слишком много говорил сегодня. Потом он вспомнил о белоснежной коробке, что дожидалась его в комнате, и оживился. Он открыл дверь и по темному коридору устремился к себе. Там он чуть не упал, поскользнувшись на гладкой обложке «Правдивых историй». Взволнованный, он включил свет, на ощупь откинул крышку и поднял парик с его ложа. Постоял перед зеркалом, вдыхая запах ткани и гуммиарабика, подтягивая, ослабляя и двигая парик, расчесывая его пряди. И вышел в коридор.
– Мисс Наоми? – позвал он, улыбаясь.
И, будто от его слов, светлая полоска под дверью погасла.
Не веря глазам, он наклонился к темной замочной скважине.
– Мисс Наоми, – снова позвал он.
В комнате – ни звука. Только темнота. Минуту спустя он робко тронул дверную ручку. Она звякнула. До него донесся вздох мисс Фрэмуэлл. Она что-то сказала. Потом еще, и опять он не разобрал ни слова. Раздались легкие шаги. Зажегся свет.
– Да? – спросила она из-за двери.
– Взгляните, мисс Наоми, – взмолился он. – Откройте дверь и взгляните.
Задвижка откинулась. Дверь приоткрылась едва на дюйм. Из щели строго глянул большой глаз.
– Посмотрите, – объявил он гордо, приглаживая парик, чтобы он наверняка закрывал вмятину. Ему показалось, что он видит свое отражение в зеркале на ее туалетном столике. – Посмотрите, мисс Фрэмуэлл.
Она приоткрыла дверь пошире и посмотрела. Потом захлопнула и заперла ее. Сквозь тонкую дверную панель донесся ее приглушенный голос.
– Я все равно вижу ваш шрам, мистер Лимен, – сказала она.