Штучки!
Шрифт:
Каролина, ваши ореховые глаза и многообещающая улыбка лишили меня сна! Позвоните мне по номеру 06… Реми.
Тот мужик из метро! Она сорвала с двери записку и, не зная, злиться ли на то, что за ней так ухлестывают, или гордиться этим, принялась отпирать библиотеку.
Разумеется, Каролина и не подумала звонить этому самому Реми. Зато Шарлю о происшествии рассказать не преминула, и муж попенял ей: ну зачем было вступать в разговор с незнакомцем? А потом забеспокоился, не потеряет ли она из-за этого мелкого нарушения спокойствия свою временную работу – первую, которую ей удалось найти с тех пор, как после долгих месяцев лечения вышла из больницы.
Консьержка окликнула ее из окошка своей каморки дрожащим от любопытства голосом:
– Тут один человек оставил для вас письмо. Велел передать в собственные руки. Видный парень, что и говорить! Я ведь правильно сделала, что не отдала письмо вашему мужу?
Каролина выхватила конверт из рук старой болтливой алкоголички. До всего-то ей дело! Пошла бы лучше лестницу помыла!
– А еще он спрашивал, нет ли тут другой какой Каролины…
– Если еще появится, скажите ему, что тут вообще нет ни одной. Всего хорошего, мадам Буано!
Каролина, простите за назойливость! Поскольку Вы мне не ответили, пришлось подстеречь Вас у входа в лицей и выследить. Почему Вы прихрамываете? Не волнуйтесь, это нисколько не лишает Вас очарования! Надо же, до чего дом у Вас богато выглядит, я уверен, что жить там до смерти скучно. Может, позволите Вас развлечь, хотя бы чашечкой кофе угостить? Позвоните мне по номеру 06…
Реми.
P. S. Вы не носите обручального кольца, но, может быть, у Вас кто-то уже есть? Потому что для библиотекарши жить в таком доме все-таки…
Каролина пожала плечами. Вот нахал! Однако, выйдя на улицу, постаралась меньше хромать – на случай, если ее поклонник еще болтается где-то поблизости. Мужские восторги действовали на нее куда лучше посещения салонов красоты. И все же она решила на письмо не отвечать.
– Ты неисправима! – прыснула Флоранс, когда Каролина рассказала ей эту историю.
– Да я-то ничего не делала! – возразила Каролина.
– Сама невинность, как всегда! – насмешливо подхватила Элиза.
Три подружки собрались на мосту Искусств на свой ежегодный пикник. Сотни таких же любителей поесть на свежем воздухе устроились – прямо на досках – вдоль всего деревянного мостика, переброшенного между Лувром и Институтом Франции. Африканские барабаны заглушали шум автомобилей. Речные трамвайчики катали ошалелых туристов. Элиза, Каролина и Флоранс, сев рядком и привалившись спинами к решетке, глядели на остров Сите и предавались неге июньского вечера. У теплого вина был тот особенный привкус неповторимого мгновения, какой бывает у лимонада из металлических фляжек, когда куда-нибудь едешь со школой.
– Мужик, которому не лень тебя искать, – это уже немало! – восторгалась Флоранс. – А если он к тому же еще и красивый…
– Красивый, только грязный, – вставила Элиза.
– Да, но вообще-то все относительно, – примирительно произнесла Каролина. – Кому не случалось вспотеть в метро, да еще в тридцатиградусную жару, да еще под конец дня?
– Ты же сама сказала, что ногти у него сомнительной чистоты! – напомнила Элиза.
– Ну, сказала. Могла бы даже сказать – с траурной каймой. За вас, девочки!
– За тебя! За твой роман! – захихикала Флоранс.
Они попытались поговорить о другом, избегая при этом тягостного для всех обсуждения двух тем: как Элизе опять нестерпимо скучно сделалось с Марком и нежелание Николя заводить третьего ребенка. Но, поскольку ничего особенно волнующего ни с Элизой, ни с Флоранс в последнее время не случалось, подруги вернулись к домогательствам, жертвой которых сделалась Каролина.
«Домогательства», «жертва»… На самом деле эти слова подсказала Элиза.
– Главное – ты не должна ничего ему отвечать, может быть, он опасен!
– Ах, Элиза, подружка моя дорогая, до чего мне нравится твой оптимизм! – вздохнула Каролина. – А вдруг я встретила прекрасного принца?
– М-м… На всякий случай хочу тебе напомнить, что ты замужем. Ты не забыла об этом?
– Что верно, то верно! Мне вот никогда и в голову бы не пришло даже посмотреть на другого мужчину, не то что… мне никто не нужен, кроме моего Николя!
Элиза с Каролиной, услышав это пылкое признание, засмеялись, но Флоранс осталась серьезной. Бесспорно, из них, из всех троих, она была самой замужней.
Вскоре музыкант с траурными ногтями осмелел до того, что поднялся по лестнице, умудрившись не попасться на глаза консьержке. Каролина подвиг оценила, однако эта манера все ближе к ней подбираться, все больше внедряться в ее жизнь начала вызывать у нее смутное беспокойство. Она решила больше ничего Шарлю не говорить, чтобы не лишиться свободы действий. Тем более что новое письмо ему ни в коем случае нельзя было показывать!
Милашка Каролина, я уверен, что рано или поздно ты выйдешь на свет божий. Еще я, наконец, понял, что ты замужем (отчего же ты, плутовка, не носишь обручального кольца?). А сегодня утром встретил твоего мужа… и вот что скажу: только дурак поверит, будто такая женщина, как ты, может довольствоваться подобной малостью. Имей в виду, я по-прежнему доступен по номеру 06… и двадцать четыре часа в сутки готов заполнять пробелы твоей супружеской жизни. Давай-ка не спорь – только женщина, которая чего-то ищет, может так свободно разговаривать с незнакомым человеком.
Реми.
P. S. Прикладываю к письму диск, который только что записал со своей группой. Это лучшее, что я сделал за всю мою жизнь, – надо думать, это ты меня вдохновляешь.
Каролина спрятала письмо и диск, чувствуя, что раздражение мешается с возбуждением. Стоило вспомнить ярко-синие, словно вода в бассейне, глаза поклонника – и оживала беспечность любовницы-каскадерши, всегда готовой рискнуть. Зато стоило подумать про пятно на майке и грязные ногти, и сразу хотелось послать настырного поклонника куда подальше.