Чтение онлайн

— Сперва они у меня, козье вымя, сами полынь пожуют, — злобно прошептал Буль, немедленно открывая глаза. — Идите спокойно, мой генерал. Ни одна тварь к нашей еде и близко не подойдет.

Штык удовлетворенно кивнул, сделал Хомяку знак рукой и зашагал к лестнице. «Рядовой», оставив флягу рядом с Булем, собрал остальные емкости, повесил автомат на плечо и поспешил за своим командиром.

На улицу выбирались снова через окно. Пока Хомяк с пыхтением перебирался через остатки подоконника, Штык успел отойти на несколько шагов и внимательно осмотреть мокрую землю между зарослями травы и нагромождением мусора, бывшего когда-то внешней отделкой здания. На мягком после дождя грунте никаких подозрительных следов напротив двери и ближайшего окна не обнаружил и вернулся к выбравшемуся наконец «рядовому».

— Рядовой Хомяк, слушай боевую задачу…

— Так точно!

— Нам с тобой надо найти воды. Это понятно? Вода бывает в колонках и скважинах, но этот случай сейчас не про нас: некому здесь содержать водонапорные башни и подавать электричество к насосам. Значит, остается что?

— Озеро! — не раздумывая ни секунды, брякнул Хомяк.

— Откуда у нас здесь озеро?

— Ну, ручей! — поправился «рядовой».

— Или колодец, — одобрительно подхватил Штык. — Поскольку мы находимся в бывшем населенном пункте, то обнаружение здесь колодца более вероятно, чем положительный результат при поиске ручья. Значит, нам с тобой надо выйти к жилой части и медленно пройти вдоль домов. Понятно?

— Так точно! — Хомяк выглядел похудевшим и уставшим, но строевую стойку все еще держал молодцевато.

— Тогда вперед.

Оставив за спиной давшее им приют здание, они осторожно выбрались на остатки асфальтовой дороги, пересекавшей некогда весь поселок и уходящей по отлогой дуге куда-то в сторону. Дорожное полотно давным-давно растрескалось, пошло буграми и ямами, залитыми сейчас водой, сквозь него местами проросли молодые деревца и приземистые кусты странной коричневой травы с длинными широкими стеблями.

Остановившись в ожидании, пока Хомяк разберется со своими ощущениями, Штык осматривался по сторонам. Сейчас он находился недалеко от груды камней и автомобильных покрышек, которые скорее всего и принял ночью за чудовище. При свете дня воспоминания об этом вызывали стыд. Можно, конечно, окончательно все расставить на свои места, отправившись туда вместе с Хомяком и поискать на земле следы здоровенной твари, что могла гулять здесь прошлой ночью. Но, немного поразмыслив, он эту затею отбросил, уверенный в том, что ничего внятного они все равно не найдут.

Дождь практически прекратился, и лишь легкая водяная пыль летела с неба. Слева на дороге стоял ржавый остов легковой машины, бывшей при жизни «Жигулями» первой модели, в простонародье «копейка». Сквозь отогнутый капот выросла кривая береза, покрытая желтыми листьями, которые почему-то не спешили опадать. Справа от заброшенной дороги возвышалось самое высокое здание поселка, состоящее аж из трех полноценных этажей. Вокруг него когда-то стоял кирпичный забор, огораживающий боксы с техникой, которые путники видели со склона холма, спасаясь от крыс. Прямо перед зданием, согнутая неведомой силой, вверх торчала створка металлических ворот.

Прямо по курсу, как раз в той стороне, куда собирался двинуться Хомяк, виднелись остатки одичавшего сада. На кривых ветвях деревьев висели темные плоды, но пробовать фрукты «естественной селекции» Штык не рискнул бы даже под страхом голодной смерти.

Хомяк тяжело вздохнул и сошел наконец с остатков асфальта на обочину, немедленно оказавшись в мокрой траве, достающей до середины голени. Сделав несколько шагов, он вздрогнул, остановился, протянул вперед руки, подумал немного и пошел немного левее. Идущий следом Штык разглядел слюдянистый блеск на траве далеко впереди, словно залил кто-то траву расплавленным полиэтиленом. Такой аномалии видеть ему еще не приходилось.

Через полчаса медленного блуждания зигзагами они вышли наконец к заднему двору одного из домов. Прямо у них на глазах кусок штукатурки со стены старого здания отвалился и с глухим шорохом рухнул в траву. Хомяк испуганно присел, провожая стволом автомата источник внезапного беспокойства, а Штык снова внимательно осмотрелся по сторонам.

Запустение, царившее повсюду, чувствовалось здесь гораздо отчетливее, чем на дороге. Оставшись без постоянной заботы человека, дома и сады быстро запаршивели и захирели, медленно сгнивая и разрушаясь. Когда-то здесь наверняка жила большая семья, на широком крыльце играли дети, а взрослые собирали яблоки с ухоженных деревьев и расставляли столы, чтобы позвать соседей да посидеть долгим летним вечером, общаясь за рюмкой чая.

Обломки одного из таких столов Хомяк с опаской обошел стороной, а на растрескавшемся крыльце Штык не без некоторого внутреннего содрогания заметил кости с остатками рыжей шерсти, голый собачий череп и металлический ошейник из полированных некогда пластин. Видно, отстал Шарик или Бобик от уехавшей в спешке семьи, да так и не бросил свой пост: караулил дом до последнего вздоха.

С другой стороны от дома обнаружился открытый сарай с проваленной крышей, рядом с которым валялись ржавые грабли зубьями вверх да опрокинутая набок тачка. Сквозь дверной проем проглядывал большой цилиндрический бак, смятый снизу гармошкой.

— Нет здесь колодца, — уверенно сказал Штык. — Бак с водой на крыше, видимо, стоял. Из скважины набирали. Пошли дальше.

Хомяк послушно повернул в сторону распахнутых настежь неплохо сохранившихся ворот. Движимый странным болезненным любопытством Штык сделал несколько шагов в сторону дома, пытаясь заглянуть в темное окно, но в этот миг в кармане совершенно неожиданно защелкал дозиметр-радиометр, о существовании которого он успел позабыть.

Судя по всему, где-то рядом с домом имелся источник радиоактивного излучения, и Штык с опаской отступил назад. При этом в сумраке дома, почти непроницаемом для взгляда снаружи, ему почудилось какое-то движение, но, сколько он потом ни вглядывался, ничего заметить так и не сумел.

Хомяк тем временем успел миновать ворота и теперь стоял перед домом, растерянно озираясь по сторонам. Штык поспешил вслед за ним, ругая себя за странную противоестественную слабость: в какой-то миг ему остро захотелось, чтобы из дома кто-нибудь выпрыгнул и напугал его до холодного пота. Чтобы потом этого кого-то можно было изрешетить из автомата практически в упор и навсегда забыть это неприятное желание — почувствовать страх.

Но никто из дома не появился, и Штык с легким сожалением вышел через ворота на поселковую улицу, по обе стороны которой дома стояли двумя ровными шеренгами, как батальоны на параде.