Шулер
Шрифт:
Он ненавидел тишину.
Ему не нравилась пустота, которая лежала между состояниями активного сознания. Хоть каждая смерть по-прежнему отличалась от предыдущей, все случаи обладали определённым сходством в физических ощущениях и обыденных формах психологического стресса.
В начале его всегда приветствовала тишина.
Таким образом, несмотря на целесообразность такого состояния, самый мудрый план действий - лежать и принимать этот факт хоть с каким-то достоинством. Философские размышления должны сопутствовать смерти, подумал Териан, какой бы временной она ни была. Смерть, как и жизнь, не нужно воспринимать как создание без разума. Ментальный ритуал содержал суеверные пережитки, и все же Териану нравилось ценить блага, данные ему в избытке.
Ему казалось это по-своему благородным. Заслуживающим восхищения.
Постепенно память начала своё незаметное возвращение.
Отрывки прошлого просеивались через сознание Териана как листья, падающие на холодном ветру. Некоторые застревали, устраняя пробелы.
Теоретически все его воспоминания были связаны с новым телом благодаря базовой технике передачи, но с каждым телом шёл новый набор нематериальных структур, комбинация разума Терри и разума того тела, которое он теперь носил. Пробелы оставались, пока его aleimi заново узнавал пути доступа к материальному миру.
Прошло ещё больше времени.
Он применил давление к процессу его перерождения, пытаясь получить доступ к последним моментам его предыдущего тела. Это раннее вспоминание требовало труда, в основном в виде отделения его собственных воспоминаний из множества жизней от воспоминаний тела, которое он теперь носил... а оно, конечно, несло в себе воспоминания одной жизни смертного.
Ну, на самом деле, даже меньше. Териан предпочитал молодые тела.
Наконец-то всплыв на поверхность, образы и ощущения нахлынули без предупреждения - как фильм, который начинался и заканчивался без запроса и вступления. Свет взорвался в его зрении; Териан услышал крики, почувствовал, как его тело летит по воздуху, затерявшись в моменте вне времени, пока он пытался достать пистолет из кобуры. Боль прострелила его голову и позвоночник, когда он врезался во что-то, что разбилось под его спиной. Он поднял пистолет, увидел приглушенную вспышку света при выстреле.
Затем другая вспышка, с противоположного конца комнаты.
Дигойз Ревик.
Ну конечно.
Териану стоило привести туда больше одного тела.
Остальное влилось в его сознание при этой мысли. Не Дигойз отбросил его через всю комнату. Малышка видящая сделала это - та, которую Реви' сжимал в руках, притворяясь, будто готов убить, если Териан не оставит их в покое.
Мост. Она была телекинетиком.
Она могла манипулировать материей.
Интенсивный прилив эмоций ударил по нему - такой сильный, что затмил его зрение, заставил его девственный разум остановиться как вкопанный. Он постарался думать вопреки этому, на мгновение затерявшись в воспоминании об этом открытии.
Ему надо было застрелить Дигойза прямо через окно закусочной.
С другой стороны, Реви' всегда следовал правилам, придерживался процедур. Может, он бы действительно её уничтожил, если бы почувствовал себя загнанным в угол. То, что она была телекинетиком, только увеличивало эту вероятность. В конце концов, это делало её в миллион раз опаснее любого, кого ожидала увидеть Организация.
Нет, стрельба по Дигойзу, скорее всего, только привела бы к убийству женщины.
Фактически она приняла решение за них обоих.
На него упала тень, блокируя белый, покрытый мелкими выемками потолок.
– Сэр?
– произнёс голос.
– Слишком рано. Вы должны отдыхать.
Он постарался использовать свой рот, заговорить... затем использовать свой свет.
Им нужно было знать.
Им нужно было знать о ней.
Усталость помешала ему прежде, чем он сумел справиться со своими голосовыми связками или новым разумом. Все это для него оказалось слишком - стресс перерождения, тяжёлого возвращения к жизни - даже препараты способствовали его возвращению в блаженный сон без сновидений.
«Он помнит?»– произносит знакомый голос над ним.
Териан не может открыть глаза.
Он парит над собой, наблюдая, как они говорят в его сознании, словно оно было конференц-залом в одном из множества частных самолётов Галейта. Териан парит там, слушает.
«Он помнит свою смерть»,– говорит женщина-учёный.
«Это был Дигойз, не так ли? Его они назначили охранять её?»
Её мысли приобретают утвердительный тон. «Изображения, которые мы извлекли, указывают, что это возможно. Вы бы хотели это увидеть?»
Свет другого указывает на положительный ответ.
Она проигрывает воспоминания, словно видео из новостной ленты.
«Ах, - голос вздыхает, пока его обладатель смотрит, но эмоция за этим вздохом ощущается сложной, привкус гордости смешивается с сожалением. Его слова продолжают звучать деловито.
– Она поистине изумительна, не так ли? Вид их двоих вместе, признаюсь, трогает что-то во мне».
Женщина-учёный не отвечает.
Галейт снова вздыхает, и его разум тут же приобретает деловой тон.
«Вы все ещё проверяете аномалии каждый раз, когда наш Териан возвращается в новое тело? Каждый, абсолютно каждый раз, Ксарет... без исключений?»
«Да, - говорит она, в её голосе звучит сухая уверенность.
– Его не воскрешают без тщательного обследования, отец Галейт. Никаких аномалий. Никаких отклонений любого характера».
Следует очередная пауза, пока он размышляет над её словами.
Она нарушает молчание, голос звучит настороженно.
«Сэр, если вы не возражаете против моего вопроса. Дигойз. Действительно ли есть строгая необходимость, чтобы он оставался частью этого уравнения? Очевидно, что он нам больше не друг и не...»
«Я возражаю, Ксарет, - в голосе Галейта слышится легчайшее предупреждение.
– Убедитесь, чтобы наш друг Териан оставался стабильным, счастливым и свободным от всяких тревожных мыслей. Как и подобает любому хорошему и верному другу Организации. Попросите его связаться со мной, как только он будет в состоянии».