Чтение онлайн

– Нам здесь больше нравится, чем где-либо, – говорила на кухне тётя Оля. – Моя родня живёт на Ставрополье. Звали нас, но нам и тут хорошо. Тихо, спокойно.

По общему мнению, дядя Коля выпил лишнего и сорвался. Полиция не обнаружила криминала. Через день сосед, хромая, вернулся домой. Вечером он вышел подышать свежим воздухом. Выглядел мрачно и сильно осунулся. Ни с кем говорить не хотел. К утру ни с того ни с сего его сердце остановилось.

Тётя Оля не могла поверить в случившееся. Она бросалась на вызванных врачей, поцарапала Друмова, кричала, швыряла предметы. Её скрутили, сделали укол и увезли в больницу.

На похоронах дяди Коли она не присутствовала, поскольку находилась в лечебнице. В последний путь его проводили соседи и бывшие коллеги с пищекомбината.

Тётю Олю мы больше не видели. В больнице ей стало хуже, она потеряла память. Позже её забрали родственники и, говорят, по большому блату оформили в стардом в другом городе.

Комната Кривицких теперь тоже стояла закрытой и ждала новых хозяев.

Участковый Друмов уже ничему не удивлялся и обречённо оформлял документы о смерти очередного жильца общаги.

– Эх, Коля, Коля! – вздохнул в курилке Саня Святкин. – Не доиграли мы с тобой партеечку. Хороший ты мужик был, земля тебе пухом.

Баба Саша Михеева из второй комнаты пожалела тётю Олю:

– Никому не нужна осталась, бедняжка. Ни детей, ни друзей. Не дай бог так к концу жизни одной куковать.

У самой бабы Саши единственный сын в девяностых умотал в Германию и про мать забыл напрочь. Бабка сильно скучала, втихаря плакала.

Обстановка в бараке была невесёлая.

Спустя несколько дней сосед дядя Дима Исаков утром не вышел покурить. На стук в дверь он не отвечал. В панике жители без вызова полиции вломились к нему в комнату и нашли его на полу с открытыми глазами.

Судмедэксперт сказал, что сосед умер быстро, не мучился. Якобы тромб. Крепкий пенсионер – дядя Дима не пил, круглый год ходил на рыбалку, мог подтянуться на турнике пять раз и не устать. И вдруг ни с того ни с сего – тромб.

Исаков раньше работал на маслозаводе. До переезда в наш город успел поколесить по разным губерниям. К старости его потянуло на малую родину, но посёлок, где он родился и вырос, давно исчез с карты. Поэтому Дима осел неподалёку, устроился на работу и получил комнату в общаге.

Проводить его в последний путь пришла целая делегация с маслозавода. Сосед оставил о себе хорошую память.

– Дядя Дима был одновременно женат на двух тётках, – рассказывал про него Лёшка. – Уникальный мужик. Как он всё успевал?!

Я сперва не верил в эти байки. Потом втихаря уточнил в загсе, как такое могло быть. Оказалось, сразу две женщины в соседних регионах, правда, через разные суды и в разное время, установили факт брачно-семейных отношений с Исаковым. Подобные ситуации иногда случались. Причём период их двойного сожительства совпадал чуть ли не до дней. Дядя Дима гордился успехом у слабого пола. А вот своих детей официально у него не было.

– Может, родись у Димы сын или дочка, он бы и остепенился, за ум взялся, – горевали за Исакова соседки.

На самом деле дети у него были. Он узнавал о них уже постфактум. Алименты не платил: никто и не требовал.

– Наследил я, конечно, по стране, – хвастался дядя Дима в курилке. Сам он почти не дымил, но любил поболтать с мужиками «за жизнь». – У меня в Самаре дочка есть, сын в Воронеже, ещё один где-то в Подмосковье. Я же как перекати-поле в молодости носился.

– И что, ни разу не хотелось посмотреть на детей? – спросил его Лёшка.

Дядя Дима вмиг посерьёзнел.

– Что ты, Лёха?! Конечно хотелось. Но как я им объясню, кто я такой? Их матери вряд ли пожелают меня увидеть. Я же от всех своих подруг сам уходил, бросал их. Сейчас понимаю, что наделал глупостей, но поезд ушёл.

Исаков жил через стену от Лёшки. Иногда они играли в нарды до самого утра. Дядя Дима был компанейским человеком. Он со всеми находил общий язык.

Участковый Друмов больше не боялся покойников. На оформление документов о смерти дяди Димы у него ушло всего два часа.

– Вот ведь как бывает, – тихо сказал на похоронах Лёшка. – Человек не пил, почти не курил, жил себе спокойно и не знал, что у него тромб. А многие бухают как не в себя, и хоть бы хны.

Баба Саша Михеева поддакнула:

– И не говори, Лёшенька. Жалко Диму. Всегда такой вежливый, слова плохого от него не услышишь. Ну, земля ему пухом!

Саня Святкин умер не в общаге. В начале июня он упал по пьяни с моста в речку, откуда его вытащили рыбаки. Наглотавшись грязной воды, сосед получил сильное отравление. Дядьку рвало кровью. Его отвезли в инфекционное отделение местной больницы, потом в реанимацию. Оттуда Саня не вернулся.

О нём так же, как и по Исакову, горевала вся общага. Сосед Святкин был безобидный. Несмотря на возраст в 56 лет, его называли «Саня». Иногда выпивал, но в меру. Почему он рано утром пьяным оказался на злополучном мосту, никто не знал.

Я вспомнил, как однажды поддатый Саня рассказывал мне на кухне про свою жизнь.

– Понимаешь, – смолил он «Приму», – я ведь не всегда таким был. Я же дипломированный юрист. Одно время неплохо зарабатывал, жил в Ставрополе, ездил на «мерседесе». Имел особняк. Был женат на красивой и доброй женщине. Она родила мне двоих детей. Я этого не ценил.

Помолчав, Святкин продолжил:

– И всё мне было рядом с ней как-то не так. Уж слишком она правильно себя вела. Не ругалась. Не устраивала сцены ревности. Спокойно относилась к моим закидонам. Дом – полная чаша. Идеальная женщина. Робот! А мне хотелось испанской страсти. Чтобы тарелки летали, бокалы бились, ножи мелькали. Начал по бабам бегать. Искал такую, как у Джеймса Бонда, – гибкую, стройную – женщину-лань. Думал, с молодыми стервами интереснее. Дуралей.

Саня выбросил бычок и пошатываясь подошёл к раковине. Безуспешно попытался открыть старый кран.