Шут
Шрифт:
Дарий шел по пыльным переходам и длинным коридорам и словно возвращался в детство. Библиотека поразила его своей заброшенностью. Он поймал себя на нелепой мысли, будто, войдя туда, непременно услышит голос Корнелия. Тяжелый канделябр со змеиными головами по-прежнему стоял на столе. Дарий прикоснулся к одной из голов, стер пыль, очистил фитилек потемневшей свечи и зажег ее. Потом сел за стол и долго смотрел, как плавится воск, думая о Корнелии и о происходящем вокруг. Вероятно, только теперь он начал понимать дядю, отдавшего свою жизнь служению ему – наследнику Драконьего замка. Дарий впервые всерьез задумался о своей судьбе, о предназначении и долге. Замок погружался в ночную тьму, когда истинный наследник замка покинул библиотеку, твердо зная, что ему предстоит.
Следуя за своим кузеном, новым хозяином замка, следя за ним через потайные окошки, изучая его нравы и привычки, Дарий понял, что проникнуть в замок в роли шута не составит для него особого труда. Кузен отличался невысоким ростом и роскошными темными волнистыми волосами, а также капризами, исполнения которых требовал с детской настойчивостью и категоричностью. Он был своенравен, жесток и властен. За малейшую провинность мог лишить жизни. В замке его боялись, особенно пугал его взгляд, было что-то змеиное в его холодных глазах и манере пристально смотреть на человека, не мигая. Только одному человеку граф доверял – тому чернобородому воину, который на дороге чуть не обнаружил Дария. Очередным капризом была мечта о собственном шуте, ради этой своей идеи он решил устроить пир, а когда приедут гости, их развлекать должны бродячие актеры и претенденты на должность придворного шута.
Назначенный день приближался, Дарий серьезно готовился к нему, поскольку именно этот день должен был стать днем рождения Шута.
В замок съезжались гости. Внутренний двор напоминал рыночную площадь: всюду стояли цветные повозки, люди в странных одеждах расхаживали по многочисленным коридорам. Одетый в просторный балахон, смахивающий на рясу, в рваном плаще и с посохом в руке, Дарий вошел в ворота замка.
– Эй, кто ты и что тебе нужно? – его окликнула стража.
– Доложите графу, что Всеглупейший Король всех дураков, Его Величество Шут почтил своим вниманием сей замок!!!
– Если ты комедиант, так и скажи, нечего мне нести тут всякую чушь!!! – Начальник стражи, слышавший тираду Дария, положил руку на меч.
– Чушь несешь ты, о воинственный болван, я уже представился и повторяться не собираюсь!
– Ах ты, оборванец! Я научу тебя разговаривать с приличными людьми! – Со звоном меч начальника стражи вылетел из ножен.
Дарий сделал стремительное движение посохом, отразившее удар, и меч, блеснув на солнце, отлетел в сторону, выбитый из рук воина. Стало тихо.
– Я не желаю тебе зла, иди и доложи о приходе моего Величества! – Дарий поднял меч с земли и, пристально глядя в глаза, протянул его владельцу.
Ошарашенный и подавленный, славившийся на всю округу своими приступами необузданного гнева, начальник стражи, к всеобщему изумлению, ушел докладывать.
Дарий, опираясь на посох, горделиво оглядывался. В его серо-голубых глазах светилось лукавство, легкий ветерок поигрывал полами запыленного рваного плаща. Обитатели замка с любопытством удивленно разглядывали этого странного человека.
Прошло довольно много времени, прежде чем появился посланный за Дарием стражник, который проводил его по коридорам в тронный зал, где уже собрались гости в ожидании представления.
Яркий солнечный свет лился в огромные окна большого зала, освещая роскошь благородного собрания. Обитые красным бархатом кресла, позолоченные доспехи, сверкание драгоценных камней. Граф сидел на небольшом возвышении в раззолоченном кресле. Рядом с ним стояли и сидели на небольших скамьях знатные гости. Под ногами у всех вертелся, заставляя спотыкаться слуг, взлохмаченный человек в шутовском камзоле – знаменитый шут соседа графа и предмет зависти всех окрестных дворян – Фабио.
Степенно ступая, преисполненный чувства собственного достоинства, Дарий вошел в зал. Он сдержанно поклонился присутствующим, как равный, и замер, глядя на графа.
– Не слишком ли вольно ты ведешь себя? – надменно поджав губы, спросил чернобородый.
– На то дает право мне мой высокий титул.
– И каков же твой титул? – с издевкой граф.
– О, он поистине поражает обилием заглавных букв, и для его произнесения мне необходимо сосредоточится. Минутку. – Дарий принял величественную позу, скроил постную физиономию и сильным голосом, заполнившим всю залу, на одном дыхании произнес: – Всевеликий Всеглупейший Король Дураков, Граф Скудоумия, Повелитель Великих Пределов Бескрайней Глупости, Мое Сиятельство – Шут!
– Ого, не слишком ли большим количеством титулов ты наградил себя? – Он пристально уставился на Дария, но тот сохранял полную невозмутимость.
– Отнюдь, я перечислил не все.
– Какие же остались?
– Те, которыми наградите меня вы!
Граф ухмыльнулся и обратился к заметно побледневшему Фабио:
– Что на эти дерзости скажешь ты, признанный лучшим из шутов?
– Почти ничего, разве что для дурака он говорит слишком заумно. А имя свое прячет, как некрасивая девица лицо, под покровом ночи, надеясь приглянуться подгулявшему чужому мужу.
– Тут Фабио прав. Как зовут тебя?
– Никак.
– При таком количестве титулов, включая будущие, нельзя без имени. Оно у тебя есть? – с нажимом спросил граф.
– Есть.
– Ну так назови его, не морочь нам голову!
– Шут!
– Просто шут?
– Нет, Шут с заглавной буквы, поскольку хорошему Шуту любое имя будет только мешать.
– Значит, моему шуту имя Фабио мешает, по-твоему? – спросил сосед графа.
– Конечно, мешает. Фабио должен знать, что он шут, чтобы пошутить, получается, что шутит сначала Фабио, и только потом, когда Фабио становится шутом, шутит шут!
– Ха-ха-ха!!! Ну ты силен. От твоих суждений мысли в голове бродят, как прокисшее вино…
– Прокисшее вино – речи Фабио, мои же подобны хмелю молодого вина, пьешь много, мир вокруг вертится, язык говорит все, о чем думает голова. И любой человек становится подобным мне, то есть говорит то, что думает, а не думает, что говорить…
– Нам рассказали, как ты обезоружил лучшего нашего воина – начальника стражи и исхитрился при этом остаться в живых. Ты был воином? – чернобородый окинул пристальным взглядом фигуру Дария.