Чтение онлайн

Контакт!

Ричард поймал себя на непреодолимом желании встать по стойке «смирно» и заорать: «Есть контакт!». Сколько выращено книжных кристаллов, сколько голо–фильмов снято об этом волнующем и пугающем моменте – миге первого контакта! Сколько экстрасенсов сгинуло в крэйз–бедламчиках, надрывно вопия санитарам о высокодуховных братьях с Блямбды Рапана! И вот: корабли идут на сближение, а по монитору ползут шеренги мерцающих слизняков – ответ на запрос с «Нострадамуса»!

— Телепень! Информацию на дешифровку!

Кнопка нежно–салатного цвета ушла в пульт до упора:

«Всем! Всем! Всем! Полундра!!!»

Что значит загадочная «полундра», Ричард не знал, но традиция есть традиция. Особенно в исторические моменты.

где стоят на пороге, лязгают затвором, нетрадиционно ориентируются, открывают и закрывают диафрагму, а в самом конце наступает звездный час обер–сержанта Небейбабы

— Уровень флуктуатирующих хроновертлюгов по шкале Чедер–Брайдовича?

— В норме.

— Синхронизация ультра–синих нейтрино в Ижица–дефлоракторе?

— Отклонения в пределах допустимого. Имеет место неуклонное сближение. Расхождение траекторий – 4 градуса 39 минут 11 секунд.

— Бурбуляция тахионного квази–потока по «горячей линии» гиперперда?

— Непрерывно.

— Торсионная ориентированность наружных Х–вериг такелажа?

— Есть.

— Дешифровка?

— Идентификация систем счисления и алфавита. Сложности с комплексом образно–понятийного характера. Интенсивный обоюдный обмен пиктограммами и упрощенными тестами по схеме «ручки–ножки» с абстрагированием на ассоциативный уровень «огуречик».

— Возможность вербального общения на момент контакта?

— В ограниченном объеме. Режим «Моя–твоя 666–прим». При сохранении скорости дешифровки полноценное общение в режиме «Кунак-007» станет возможным через 7 часов 58 минут.

— Хорошо. Изображение «гостей» – на экран первого пилота!

— В запросе отказано. Требуемая видеоинформация содержится в блоке, пока не поддающемся дешифровке. Судя по упрощенным изображениям, они антропоморфны… частично.

— В смысле?!

— Две руки, две ноги, одна голова. Между ног – хвост… или не хвост. Метра два, не меньше. Если это все-таки не хвост, мы с вами, мужики, слюной от зависти захлебнемся! Даю контур.

— Очухался, железяка! Все ему хиханьки… – Ричард вглядывался в картинку на мониторе через плечо Полянкера–Луговски, уже занявшего свое место за пультом. Кривая ухмылка выплывала на лицо инженера–системотехника, как расписной челн на стрежень. – Ох, если Телепень угадал, придется «Железную Брунгильду» в карцере держать! Иначе сбежит! Попросит у них эротического убежища…

— Львов–Сердечный, бросьте паясничать! Вас, борт–компьютер, это тоже касается. Мы стоим на пороге величайшего события в истории Объединенного Человечества, а вы!.. Стыдитесь, господа. Да, и сходите кто-нибудь, разбудите наконец капитана Стриммера!

***

Инабль(2), словно звезда голо–стриптиза, вертелся теперь на всех экранах. Одновременно Телепень давал на главном мониторе «реал»: зеленовато–бурая громада слизисто лоснилась в свете прожекторов шхуны.

— Расчетное время стыковки – две минуты тридцать секунд. Начинаю выдвижение телескопического стык–шлюза.

Обер–сержант Небейбаба застегнул последнюю пряжку армейского бронежилета «Потемкин». Камуфляж на фоне стерильной белизны центро–поста выглядел диковато. Сходство расцветки жилета и инабля наводило на мысли о возможности взаимопонимания.

— Какая скотина нагадила в вакууме? – в рубку ввалился капитан Стриммер, страдая жесточайшим похмельем. Создавалось впечатление, что капитан единственный из экипажа пребывает в невесомости: так его мотало. – А, это не дерьмо… это братья по разуму! Меня сейчас стошнит!..

Обер–сержант Небейбаба с хрустом вогнал магазин в гнездо импульсного седиментатора «Дружба народов». Вещмешок, доверху полный запасных магазинов и бутылок с перцовым концентратом «Санта–Клаус», доверчиво прижался к ноге обер–сержанта.

— В вас нет ни капли романтики, капитан! – хлопая ресницами, есаул ОРайли ласкала взглядом экран, и грудь «Железной Брунгильды», способная закоренелого импотента превратить в быка–рекордиста, вздымалась под облегающим серебром комбинезона. – Ах, этот инаблик, он такая лапочка!

Общий ритм пульсации слизистой «лапочки» и молочных желез «Мисс Космофлот» укреплял веру в успех контакта. «Тот, кто поручил этой дуре отвечать за безопасность шхуны, был или кретином, или гением!» – мельком подумал Ричард.

Обер–сержант Небейбаба с лязгом передернул затвор, проверил, заряжен ли подствольный флеймер, активировал встроенный в приклад микро–пугач, расчехлил обойму метательных зубочисток, свернул ремень петлей–удавкой, укрепил в гнезде штык–багинет, заранее смазанный трупным ядом, и удовлетворенно повесил седиментатор на плечо.

— Б–брррааа… п–по рр–рраааа…

Капитан Стриммер был человеком слова. Раз сказал, что стошнит, значит, чистая правда.

Члены экипажа тактично отвернулись: капитан все-таки. Услужливый андро–стюард пригнал автоуборщика, похожего на колорадского жука–мутанта – и не удержался: обвел ласкающим, нежным взглядом собравшихся мужчин. Обер–сержант в ответ показал здоровенный кулак, и стюард испуганно шарахнулся в коридор. С тех пор, как Лига Сексуальных Меньшинств добилась, чтобы в каждого четвертого андроида закладывались гомосексуальные наклонности, на кораблях (и не только!) начались проблемы. Впрочем, Лигу это не остановило: сейчас она боролась за право финских коттеджей на операцию по изменению пола.

Обер–сержант Небейбаба брезгливо покосился вслед «голубчику» и ввинтил запал в последнюю из шести ручных гранат системы «Аз–Есмь». Аккуратно подвесил рубчатый шарик к поясу, рядом с пятью другими. Челюсти сержанта мерно двигались, перемалывая гормонально–адреналиновую жвачку «Конан–без–Сахара», рекомендованную Минздравом Галактики людям умственного труда.

— Выдвижение телескопического стык–шлюза завершено. Начинаю отсчет: тринадцать, двенадцать…

— Ах, как это волнительно! Я вся горю!