Шутиха (сборник)
Шрифт:
— Надеюсь, приятная?
— Вполне. Дело в том, что с недавнего времени шхуной командуете уже не вы.
Звуконепроницаемые переборки «Нострадамуса» содрогнулись от капитанского рыка.
***
– …домой!.. хочу домой!..
— Бросьте на пол гид–клубочек, барышня, он выведет. Вы уверены, что сумеете дойти?
— Я?
«Железная Брунгильда» была близка к обмороку. И это они называют мягкой эротикой?! Порно–сериал «Семнадцать мгновений весны», недавно запрещенный к показу Минцензом Галактики, сдох бы от зависти всем актерским составом! Медовый субъект–месяц в коконе наслаждений! Годзилла в кромешном экстазе, и трое самцов, выпрыгивающих из шкуры, лишь бы угодить законной супруге! Или все-таки четверо? Действия четвертого запомнились смутно…
— Барышне понравилось? – подлокотник кресла галантно приобнял ее за талию.
— О–о-о!
— Неужели Беспредельцы лишены радостей любви?
— Типун тебе на язык! Хотя, смотря с чем сравнивать…
Комплекс неполноценности прогрессировал с ужасающей быстротой.
— Могу успокоить барышню: для подобных мозгописей отбираются разумные с обостренным душещипанием. У других это проходит менее бурно.
— Но записываются-то все?
— Мудрый Терц Второпредков завещал: «Никто не забыт и ничто не забыто!» Любому разумному Улья еще в скорлупе подсаживают глист–транс, чьи выделения регулярно поступают в Ульевую мозготеку.
— И пупсику тоже?
— Если вы имеете в виду Альеносхромпа Ублажителя–IV – да.
— Там, в коконе, был какой-то запах: персидская сирень, капелька нашатыря, ладан…
— Сласть–гормон. Он возбуждает самцов.
— Ты в состоянии его синтезировать?
— Обижаете, барышня…
***
Вернувшись на шхуну, ОРайли в одиночестве отобедала стылым борщом, где плавали рачьи клешни и обгрызенные ими клецки. В ее приборе обнаружилось пять пустых рюмок, откуда пахло клопами. Каждую рюмку украшали отпечатки капитанских пальцев. Впрочем, это мало огорчило «Железную Брунгильду». Капсула со сласть–гормоном оттягивала карман комбинезона. А в горячем сердце, холодной голове и чистых руках учащенно стучал приказ, полученный перед тем, как накрылся гиперперд:
"Нежный – Страстной.
В связи с имеющим место контактом рекомендую: я). Участвовать в первых рядах. ю). Сформировать симпатию к Человечеству в лице его лучших представителей. э). Препятствовать узурпации контакта военными и олигархами. ъ). В случае антипатии или угрозы узурпации контакт ликвидировать. ь). Способ ликвидации на усмотрение исполнителя.
Начальник канцелярии Его Демократического Плюрализма, кавалер ордена бл. Валюты Скуратова, самодержец Безопасности Великой, Малой и Белой, И. В. Нежный."
— Телепень!
— Слушаю!
— Где сейчас находится гость?
— В ступоре после просмотра видео–коллекции Росинандоса. Я прочел ему успокаивающую лекцию: «Фантастика, как форма параноидального эскапизма», но он, кажется, меня не слышит.
— Хорошо. Я уже иду.
Ева Брунгильда ОРайли еще не знала, что предпримет. Она никогда ничего не знала заранее. Но ее бутерброды всегда падали на ребро.
Глава девятая
в которой поется гимн кинематографическому гению человечества, выясняется смысл бабьего счастья, раскалываются приказы, а в завершении звучит сакраментально–риторический вопрос: «Ах, так?!»
Альеносхромп каталептически медитировал возле головизора, являя собой живую иллюстрацию к мудрости древних: «Из всех искусств важнейшим для нас является кино».
— Чего он насмотрелся? – тихо поинтересовалась Ева у Телепня.
— Чего он только не насмотрелся!..
На дисплее возник список. Помимо кучи реставрированного старья, там фигурировали все новейшие блокбастеры с усиленным «здесь–эффектом»: от вони горелой протоплазмы до фантомной боли в ягодице, которую вам отгрыз задничный надиратель с Буки Циклопа! Нашумевшие «Звезды – голодные лягушки», «Смертельная слава», «Отмороженный бастион» и, конечно же, все 11125 серий «Чужих»! «Чужой и три поросенка», «Чужой и семеро козлят», «Чужие тоже плачут», «Белое солнце Чужих»… Достаточно, чтобы любого сделать законченным ксенофобом!
Даже Чужого.
— Он на ускоренном… – виновато бормотало из динамиков. – Запой у него…
ОРайли наклонилась:
— Ты в порядке, пупсик?
Секунда паузы – и пупсик воспрял духом, вытянув хвост членистым копьем.
— Беспределица Ева! Я вами восхищаюсь!
— Можно на «ты», – томно проворковала «Железная Брунгильда».
— То, что я ощущать… внимать, потреблять и усугублять!… это есть отвратно до экстатический восторг!!!
«Кажется, его лишай–толковник временно перегрелся…»
— Лишь высокоморальный особи могли домыслиться до такой пси–прививка! Великий изврат–вакцина! Разумные – разумных? И так, и так, и еще вот так! – Альеносхромп, лязгая когтями, умело воспользовался обер–сержантовой наукой. – Конгениально! Самый последний недоразумный смотри, ужасайся – и зарекайся повторяй глупость! Мозгопись опасна: крыша вдребедень ехай! Слава кино! Гип–гип–ура!!!
— Знаешь, пупсик, мне у вас в Улье тоже понравилось, – впервые в жизни есаул ОРайли ощутила растерянность, и и чувство это оказалось на удивление приятным. – Уютно, по–семейному. Словно я дома, и мама печет мой любимый земляничный пирог!.. а за окном осенние листья…
Продолжая лепетать эту ахинею, разработанную психиатрами Службеза для вывода вербуемого клиента из маниакально–депрессивного ступора, Ева ненавязчиво увлекала пупсика к выходу. Погребенный под лавиной совершенно новых ощущений и переживаний, Альеносхромп Ублажитель–IV следовал за Беспределицей, рефлекторно обнимая ее левой передней лапой и с замиранием обоих сердец поглаживая хвостом крутое бедро ОРайли.
***
— За кем подглядываешь, Телепень?.. Ух ты! Запись идет?!
— А то!
— Спиши мне на кристалл, хочу с начала посмотреть. Кстати, куда это они?
— На инабль.
— Жалко… «Альеносхромп и Ева: Грехопадение–II», продолжение изъято Минцензом Галактики для публичной дезинтеграции! Все, ушли… Ладно, пиши, что есть.
***
— Хватит с тебя кошмаров, милый. В другой раз я тебе сама подберу. Из личного архива…
Они лежали рядом на полу Люльки. Пол еще в начале сделал попытку принять форму их тел, но что-то не заладилось, и в центре рубки образовалась комфортабельная воронка от взрыва анизотропной гиперон–мины.