Сидящие у рва
Шрифт:
Мазь, которую раб втирал в спину и плечи полководца, не только прогоняла усталость, но и действовала успокаивающе. Рассказав о подвиге Амгу, Даггар движением руки отогнал раба.
— Прости, Хунаар. Уже поздно и я хочу отдохнуть. Завтра на рассвете я поскачу в Нуанну. Прикажи разбудить меня до восхода солнца.
Хунаар кивнул и вышел из шатра.
На рассвете несколько всадников въехали в лагерь, коротко переговорили с часовым и остановились перед шатром Хунаара.
Разговор с Хунааром тоже был короток. Полусотник, едва успев одеться, в сопровождении всадников подошел к шатру Даггара.
— Вставай, тысячник! Солнце встает, пора! — громко сказал Хунаар в полутьму шатра.
Всадники спешились.
— Войди, — кратко приказал один из них Хунаару. Тот безмолвно повиновался.
Через минуту он появился, кивнул, и отошел в сторону.
Едва Даггар появился, как двое крепко схватили его за руки.
— Я посланник Тмаггар. Я привез тебе, тысячник, приказ великого царя Аххага.
Даггар тупо взглянул на золотой герб, украшавший грудь говорившего, перевел взгляд на его лицо.
— Тмаггар? Я не знаю тебя.
— Неважно. Приказ царя царей Аххага Великого предписывает немедленно доставить тебя в Нуанну для отчета и для принятия решения о твоей дальнейшей судьбе.
— Суд тысячников? — спросил Даггар.
— Суд тысячников, может быть, и ожидает тебя, но мне велено лишь доставить тебя в царский дворец.
— Велено самим Аххагом?
— Нет. Тысячником Мааном.
— Я не знаю Маана!
— Тысячник Маан назначен командующим дворцовой стражей и временно исполняет обязанности военного коменданта столицы, — терпеливо пояснил Тмаггар. — Так ты готов повиноваться приказу?
Даггар опустил голову.
Державшие его отступили, но Даггар был обезоружен. Даже кинжал был отобран у него вместе с шитым золотом кожаным поясом командира.
Склонив голову, тысячник молча взобрался в седло подведенного к нему коня. По еще спящему лагерю кавалькада двинулась к воротам. Перед самым постом Даггар приостановил коня и повернулся к ехавшему рядом Тмаггару.
— Ответь, посланник, честно: что происходит в Нуанне?
Тмаггар молчал.
— Где прежний комендант? Кто управляет гарнизоном?
Тмаггар молчал.
— Значит, и там — измена, — проговорил Даггар тихо.
— Ты оскорбляешь посланника! — Тмаггар привстал в стременах.
— Нет, Тмаггар. Я просто хочу знать, что происходит.
— Ты обо всем узнаешь в свое время. Соблюдай воинскую дисциплину, тысячник! Ты знаешь мои права!
— Да, знаю. Ты можешь связать меня, можешь даже убить — никакие неприятности не грозят царскому гонцу. Но те, которых я вел от самого Суэ самым страшным маршем за все годы войны — они еще здесь, Тмаггар. — Голос Даггара вдруг повеселел. — Смотри!
Из шатров выбегали бессмертные, их было гораздо больше, чем пограничной стражи и лагерного гарнизона.
Они указывали на кавалькаду и голоса их становились угрожающими.
Тмаггар изменился в лице. Он снова привстал и громко приказал:
— Вперед!
Кавалькада рванулась к воротам, один из сопровождавших посланника воинов хлестнул плетью коня Даггара. Конь присел и с места взял в галоп — Даггар едва удержался в седле.
— Вперед! Вперед!
Крик Тмаггара растворился в свисте ветра, но Даггар справился с конем и развернул его назад.
— Остановись, тысячник! — прокричал посланник. — Ты нарушаешь приказ самого царя!
— Нет, не царя, а Маана, имя которого неизвестно ни одному боевому командиру!
Даггар поскакал назад к лагерю, из ворот которого уже выносились бессмертные на неоседланных в спешке конях.
Тмаггар поднял руку. Один из всадников молча поднял лук и выпустил стрелу в спину Даггару.
Тысячник упал лицом на шею коню, но удержался в седле. Еще минута — и его окружили бессмертные.
— Вперед! — прохрипел Тмаггар с потемневшим лицом. Всадники пришпорили коней и понеслись по дороге в Нуанну.
Закатывая глаза, изнемогающий от потери крови Даггар прохрипел:
— Догнать… Посланник не должен вернуться…
…Даггар снова вернулся. Тошнотворная бездна выпустила его, и, открыв глаза, он увидел перед собой горящий светильник.
Какие-то люди двигались вокруг — беззвучно, как во сне, и лица их были скрыты темными сетчатыми покрывалами.
Потом он почувствовал острую боль в спине и снова впал в забытье.
Когда он опять открыл глаза, светильник горел по-прежнему.
Он повернул голову и увидел двух сотников из своей тысячи.
— Где я? Что со мной? — спросил он едва повиновавшимся ему языком.
— Ты жив, повелитель! Бессмертные с тобой, — ответил сотник Ахханар. — Мы там же, где и были — в лагере пограничной стражи Хунаара. Лагерь охраняется бессмертными, никто не выйдет и не войдет в него без нашего приказа.
Двое с закрытыми лицами приблизились к ложу Даггара.
— Это друзья, — успокоительно продолжал Ахханар. — Они прибыли из Нуанны по приказу Крисса, — так они говорят. Они — великие лекари, повелитель. Если бы не их искусство, ты бы умер уже.
— Крисса? Крисс — предатель… А впрочем… — И тут Даггар вспомнил и попытался оторвать голову от жесткого войлочного подголовника. — Где Тмаггар?
— Тмаггар — цепная собака Маана и тех, кто предал Аххага Великого и стал служить мерзостным богам Нуанны. Собака подохла собачьей смертью. Не беспокойся, повелитель: никто из них не вернется к Маану.
— Вы догнали их и убили? Это было вчера?
— Нет. Это было почти десять дней назад… Но молчи, повелитель: ты еще слаб и должен выполнять все указания посланцев Крисса.