Чтение онлайн

Вернувшись домой и сбросив кофточку, она прошла в гостиную и, к великому изумлению, увидела Кобылкина, смиренно сидевшего у окна с громадной коробкой конфет. Он смутился, вскочил, выронив при этом коробку, и забормотал:

— Простите великодушно. Как я нынче со скорым уезжаю, то и хотел дождаться вашего папеньку.

Она улыбнулась и приветливо протянула ему руку.

Он расцвел, поднял коробку и поднос ей.

— Так сегодня? И что ж вы — рады?

— То-есть, с чего же собственно.

— Ну все-таки, домой.

Он вздохнул.

— Да, конешно-с. А только и там радости не велики.

— Что так?

— Да уж так с.

— Хандрить начали? Вот уже я на вашем месте…

— А что же-с?

— Как можно хандрить с таким состоянием?

Он злобно взглянул на нее.

— А куда мне мое состояние? Э-хх, Валентина Ниловна.

Она загадочно см отдела на него.

— Что ж — женитесь, — неожиданно сказала она.

Он подозрительно посмотрел на нее и насупился.

— Нет уж, это зачем же. Мы тоже выбирать не можем.

— Ну, вот, — отчего?

— Да уж так-с.

Он покраснел, как будто собираясь с силами.

— Вот к примеру… Вы за меня пошли бы? — почти шепотом спросил он, силясь улыбнуться.

Валентина, слегка побледневшая, продолжала смотреть на него загадочно.

— А вы для жены — все сделаете?

— Я-то? Господи! Да я дворец бы построил… Во всякие заграницы… Господи!

— Что ж — делайте предложение — может быть, я и соглашусь.

Он вскочил, потрясенный.

— Си… сильфида, — как-то всхлипнул он, припав губами к ее руке.

Весть о замужестве Валентины прежде всего дошла до художника — она сама написала ему, извиняясь, что прервет сеансы. Весть эта взволновала его своей неожиданностью; он слышал от ней о Кобылкине. Он покачал головою, потом махнул рукою, подошел к начатой картине, закрыл ее полотном и бросил в угол.

Старики Бобылевы обрадовались почему-то предстоящему союзу, но Алексаша был изумлен бесконечно. «Возвышенная натура», вспомнил он восторженное восклицание Сузикова. И ее слова вспомнились ему: «Любовь, замужество… это так банально. Я хочу чего-то необычайного, чего-то высшего».

Хомяков долго не верил слуху об этой свадьбе, а потом, расспросив подробно Алексашу, решил, что она пожертвовала собою ради счастия отца.