Чтение онлайн

— Да, это исключено! Я сегодня еще раз посмотрел фотографии «вскрытий» Сашки Козыря — ювелирная работа! К тому же он осужден на пятнадцать лет — ему еще сидеть и сидеть. Скорее всего, кто-то стал орудовать под него. Может быть, они встретились там, в заключении, и Козырь передал ему свой воровской опыт?..

Составив протокол осмотра места происшествия, капитан решил побеседовать, а может быть, и официально допросить бригаду, сопровождавшую девятьсот восьмой. Егорова он уже раньше допросил, теперь нужно встретиться с главным кондуктором.

— Вас интересует Никодимов, товарищ капитан? — уточняет вопрос Стрельцова диспетчер. — Одну минутку, сейчас мы это выясним.

Он звонит по внутреннему телефону, а потом пр селекторной связи.

— Никодимов в поездке, — сообщает он капитану. — Сопровождает девятьсот девятый. Он уже на подходе. Прибудет ровно через час.

Чтобы убить время, капитан Стрельцов выходит из диспетчерской и медленно прогуливается по перрону. Для него нет сомнений, что дело будет не из легких, как вообще большинство преступлений на железнодорожном транспорте. Осмотрен пока лишь вагон, из которого похищен ценный товар. Но ведь это все равно, что осмотр ограбленного сейфа при полном отсутствии сведений не только о помещении, в котором он находился, но и о той комнате, в которой стоял.

Если бы точно знать, где, на каком участке дороги произошло ограбление вагона, то тщательное обследование того места железнодорожного полотна могло бы в какой-то мере прояснить картину преступления. По словам Егорова, это случилось на полпути между станциями Грибово и Дьяково. Значит, придется просматривать весь тот участок по обе стороны дороги. А сесть преступник мог, скорее всего, на станции Грибово, так как у девятьсот восьмого там стоянка. Соскочил же, по-видимому, на том участке пути, по которому поезд шел с замедленной скоростью. Возможно, Никодимов поможет уточнить все это или сообщит сведения, которые позволят разобраться в обстановке.

Ну а что же дал осмотр места происшествия? Только представление о том, как преступник проник в вагон с ценным грузом.

Конечно, будь ограбление совершено из вагона, стоящего на месте, тогда можно было бы обнаружить следы ног, а по ним размер обуви и рост преступника и решить вопрос — Козырь это или не Козырь.

Но вот, кажется, и поезд…

Найти Никодимова, оказывается, не так-то просто. Он уходит к дежурному по станции за какими-то справками. А когда наконец Стрельцов встречается с ним, до отправления остается всего одна минута. За это время капитан успевает лишь представиться ему.

— А вы садитесь со мной, дорогой и побеседуем, — предлагает Никодимов.

— Да, придется, — соглашается Стрельцов и уже па ходу прыгает на ступеньки тормозной площадки.

Внимательно выслушав капитана, главный кондуктор, держась за угловую стойку площадки, долго всматривается в состав своего поезда, идущего по закруглению, потом возвращается на прежнее место и спокойно произносит:

— Ничего определенного, дорогой товарищ капитан, не могу сказать вам по этому поводу. Вам лучше Егорова расспросить: он и хищение обнаружил, и перестрелку с грабителем вел. И раз уж он сопровождает поезда, чтобы от бандитов их охранять, то и замечать все должен зорче нашего. А бандит, видать, матерый был… Не иначе как сам Козырь.

— А почему вы думаете, что именно Козырь? — настороженно спрашивает Стрельцов. — Насколько мне известно, Козырь отбывает наказание…

— Значит, отбыл уже, — убежденно заявляет главный кондуктор. — Непонятно, почему вы бандюг этих жалеете. На такие сроки осуждаете, что и вздохнуть как следует в их отсутствие не успеешь, как они опять на свободе и опять за прежнее. Разве ж это дело?

— Сроки наказания не милиция, а суд назначает в соответствии с виной и статьями уголовного кодекса, — объясняет капитан, хотя он уверен, что Никодимов и сам это знает. Потом, помолчав немного, спрашивает:

— А по каким признакам вы полагаете, что это работа Козыря? Есть разве основания?

— Особых оснований не имею. Очень уж дерзко, однако… Такое Козырю под стать, потому его и вспомнил.

Всю остальную часть дороги они едут молча. Никодимов усердно дымит трубкой, часто встает со своего места, оглядывает состав. А капитан внимательно наблюдает за уклоноуказателями, отмечая по ним величину подъемов и уклонов пути.

С особенной тщательностью присматривается он к станциям и поселкам, расположенным неподалеку от железной дороги. Капитан, хотя и ездил тут не раз, смотрит теперь на все по-иному. Пытается увидеть окружающую обстановку глазами человека, которому нужно тайком сесть на этот поезд и столь же незаметно сойти или спрыгнуть с него.

— Ну спасибо вам, Харитон Егорович, — благодарит Стрельцов Никодимова, расставаясь с ним на конечной остановке поезда.

— Не за что, товарищ капитан, — удивленно пожимает плечами старый железнодорожник. — Ничем, к сожалению, не смог быть вам полезен. Разве вот только совет могу дать: потолкуйте-ка вы с бывшим напарником Козыря — Петькой Жуком. Вместе они когда-то тут орудовали. Поговаривают, однако, будто это он Козыря выдал. Бывает ведь и такое… Петька этот недавно из заключения вернулся и теперь снова в нашем вагонном депо работает. Жуков настоящая его фамилия.

— Спасибо за совет, непременно им воспользуюсь.

Прежде чем встретиться с Жуковым, Стрельцов навел о нем необходимые справки. В свое время Козырь использовал его как наводчика. Отбыв наказание, Жуков вернулся к старухе матери и устроился на работу в вагонное депо. По отзывам мастера и бригадира, работает добросовестно- видимо, твердо решил начать честную жизнь. Даже пить бросил, хотя прежде редко бывал трезвым.

Стрельцов встретился с Жуковым в конторе вагонного депо.

— Здравствуйте, Петр Иванович! — приветливо кивнул Стрельцов. — Присаживайтесь, пожалуйста, мне нужно с вами побеседовать.

Жуков сел на тяжелый, обитый дерматином стул и с тревогой уставился на Стрельцова, стараясь сообразить, кто он такой.

— А вы кем будете? — настороженно спрашивает он.

Капитан молча протягивает свое удостоверение. Взглянув на него, Жуков заметно меняется в лице.

— Слушаю вас, гражданин начальник… — произнес дрогнувшим голосом.

— Почему же «гражданин»? По старой привычке?