Чтение онлайн

— Вижу, у вас вопросы, Михаил Александрович?

— Объясните, пожалуйста, как мой товарищ оказался у вас? Вы его держите насильно?

— Ни в коем случае! — наигранно возмутился Басаврюк. — Я немного разочарован, молодой человек, что вы решили сыграть в опасную игру, не уведомив меня. Хорошо, что я подстраховался и послал своего человека в Татарскую слободу. Мне почему-то показалось после нашего встречи, что вы собираетесь совершить непоправимую ошибку и попытаетесь освободить похищенных девушек собственными силами.

— То есть вы знали, где находятся пленницы?

— Информацию я получал от разных источников, признаюсь. И не все они работают в полиции. Большая часть — это уважаемые в Уральске люди, имеющие связи во всех слоях общества. Учтя все факторы, я пришёл к мысли, что вы попытаетесь отбить девушек до того момента, как их вывезут из города, — Басаврюк внимательно поглядел на меня. — Но ошибся. Не ожидал, что вам удастся провернуть столь дерзкую и опасную операцию.

— У нас тоже были источники, которые дали верные сведения о намерениях бандитов, — ответил я спокойно. — Поэтому мы решили перехватить «груз» вдали от Уральска.

— Умно и безрассудно, как ни парадоксально звучит, — хмыкнул Басаврюк. — Значит, вы мне не доверились?

— Простите, но — нет. В свете последних событий глупо просить помощи у того, чей хозяин хочет отрезать мою голову и поставить её на родовой Алтарь.

Валёк внезапно икнул и побледнел. Перевёл взгляд с меня на пожилого секретаря, и как-то сразу подобрался, напружинился, готовый к любому развитию ситуации.

— Молодой человек, я думаю, вам стоит покинуть наше общество, — взглядом любящего дедушки Басаврюк посмотрел на Зазнобина. — Приятно было с вами побеседовать. Надеюсь, никаких претензий, Валентин Юрьевич, к нам нет?

— Совершенно никаких, Матвей Тимофеевич, — поднялся на ноги Валёк. — Более того, благодарю за помощь. Если бы не ваш охранник…

Он наклонил голову, прощаясь с хозяином номера, а мне сделал знак, что будет ждать снаружи. Когда одногруппник вышел, Басаврюк вздохнул и проговорил с укоризной:

— Не преувеличивайте степень своей жертвенности, Михаил Александрович. Да, таков был первоначальный вариант, не скрою. Граф Татищев утверждает, что уже получил ваше согласие на добровольное изъятие симбионта, но чародей-идиот испортил всё, что мог.

— В любом случае никакого доверия к графу больше нет, — ответил я. — А ведь он человек князя Шуйского. Где гарантия, что меня снова не попытаются пустить под нож?

— Ещё раз… Александр Александрович даёт своё слово не причинять вам никакого вреда, абсолютно никакого. Более того, он зовёт вас в Москву, в гости. Вы пройдёте полное медицинское и магическое обследование после которого будет вынесено окончательное решение…

Я вздёрнул от удивления брови.

— Что за решение?

— А вдруг параметры симбионта вообще не подойдут Григорию Александровичу? Ни один здравомыслящий человек не станет вредить своему сыну, если есть хоть малейшая опасность отторжения. В таком случае вы останетесь при своих. Само собой, компенсация за вред будет выплачена в полном объёме.

— Слишком вкусный кусок подсовываете, — проворчал я с задумчивостью. — Есть очень много моментов, которые мне не нравятся.

— Вы можете приехать с отцом или с доверенными лицами и охраной.

Ага, чтобы нас взяли в заложники? Нет, никого из близких родственников не должно быть рядом с Шуйскими. Если я соглашусь на предложение канцлера, поеду только с телохранителями, ну и адвоката возьму.

— Кстати, я перед поездкой в Оренбург предлагал Александру Александровичу перевести вас в Московский Императорский Университет. Конечно, вы можете и в Уральске получить нужное образование, но диплом столичного университета котируется куда выше, чем другие.

— Зачем мне он, если я собираюсь жить и работать в Оренбурге?

— Михаил Александрович, вам вряд ли светит занять пост Главы Рода и концерна, — Басаврюк умело стелил соломки, не забывая подкидывать и камешки. — Будете на вторых ролях заниматься юридической практикой, отстаивать интересы семьи, бодаться с должниками, составлять контракты, договоры… Вам это интересно? Подумайте на досуге, что для вас в жизни важно. Гореть или тлеть.

— Сгореть можно за минуту, а тлеть — гораздо дольше, — усмехнулся я.

— То есть вы предпочитаете унылую жизнь мажора, прошу прощения за столь резкую констатацию факта, вместо яркой деятельности на благо общества? — господин Галкин иезуитски продолжал колупать мою броню, под которой прятались планы на будущее.

— А вы бы что выбрали? — я откинулся назад, ощущая не совсем комфортную спинку кресла.

— Я давно выбрал служение канцлеру, — улыбнулся Басаврюк. — У меня был иной жизненный старт, не предвещавший ничего хорошего в дальнейшем. Но я уцепился за шанс — и нисколько не жалею, что пошёл по этому пути.

— Говорят, канцлер Шуйский методично уничтожает дворянские роды, у кого есть Око Ра, — решил я спровоцировать Басаврюка, слегка остужая его пыл. А то от сладких обещаний уже тошнит. — Да и не только по слухам, но и по делам видно, что Александр Александрович человек жёсткий, и даже жестокий.

— Он — государственный чиновник, второе лицо в Империи, — Басаврюку явно не понравились мои последние слова. — Насчёт уничтожения дворянских Родов, имеющих Алтарь с Оком Ра… Были случаи, не отрицаю. Некоторые дворяне посчитали, что имеют право нарушать договорённости, отказываться от своих слов, произносить хулу в адрес князя Шуйского, а в его лице — поносить государя… Сами понимаете, что аристократ с древней родословной не имеет права сносить оскорбления как частное лицо. А как государев человек, Александр Александрович действует в интересах России. Это всё, что я могу вам сказать. Или вы боитесь, что ваш Алтарь перейдёт под власть канцлера?

— К сожалению, такие опасения есть, — признался я.

— Поэтому вам и стоит погостить у Шуйских, посмотреть на их быт, познакомиться со всей семьёй князя. Александр Александрович — умнейший человек, и не такой уж и зверь, как его описывают злые языки. Жёсткий государственник, это да. Пообщаетесь, пройдёте обследование — и примите решение.

— А если откажусь — мне перережут горло, — я резко наклонился вперёд, не обращая внимания на сжавшего в гневе губы Басаврюка. — Дайте мне такие гарантии, чтобы я смог вам поверить! Точнее, даже не я — мой отец. Он ни за что не отпустит своего сына к человеку, имеющему определённую репутацию.