Симбиоты

Огонь, яростно треща, пожирал подкинутый в костер хворост. Потянувшись, я плеснул горячего чаю в кружку и попытался поудобней примостить свой зад на узком бревне.

– Все равно не понимаю, – нахмурился Толян, прихлебывая чай прямо из котелка, – он же мой симбиот. Почему ты его понял, а я до сих пор нет?

– Бля-я-я, ну ты тупой! Попробую объяснить на примере сравнения. – я, достав уже пятую сигарету, начал вытаскивать уголек из костра.

– Представь, что твой разум, это водитель офигенной тачки. Лексуса или Майбаха последней модели. Он водитель, ему пофигу как работает двигатель, бортовой компьютер и стеклоподъёмники. Он просто умеет ими управлять, знает, как лучше построить маршрут, соблюдает правила дорожного движения. Это представил?

Толян уныло кивнул, наш разговор продолжался уже не первый вечер. За время пути мы пытались разобраться, что за соседа подселил вирус в наш мозг. И в последнее время до меня начало доходить.

– А теперь представь, что симбиот – это хороший автослесарь, который хорошо разбирается в устройстве автомобиля. Знает, как можно починить машину, прокачать ее, ну там цилиндры расточить, прямоток поставить. Это не всегда соответствует заводским настройкам тачки, но увеличивает ее мощность.

– А че тогда твой механик с тобой не разговаривает?

Толян общался со своим симбиотом посредством передачи эмоций и образов. Стоило ему представить картину в голове, как он тут же получал волну сторонних образов реагирующего на послание соседа в голове.

– Ну походу мне достался джамшут, вообще ни бельмеса не понимает. Ну или скромняга. Вот теперь представь, что в твоем Лексусе…

– Гелике, – поправил меня Толян.

– Ну пусть будет в Гелике, вместе с водилой катается еще и механик. Он следит что бы машина была на ходу, а по возможности добавляет всякие примочки.

– Ох… – тяжко вздохнул Толян, – походу твое сравнение даже Валера понял.

– Бля-я… Ты заебал! Я же просил не называть его при мне по имени, ты меня пугаешь! Выглядит это просто дико, я уже начинаю бояться, что в один прекрасный момент не понравлюсь твоему питомцу и он заставит тебя, меня грохнуть.

– Не называй его питомцем, это ему не нравится!

– Во-во, я именно про это и говорил…

***

Прошло уже полтора месяца с тех пор как мы убрались из ядерного котла в Новороссийске. Краснодарская оборонительная линия продержалась всего на десять дней дольше побережья. Из обрывков радиопередач, нам удалось выяснить, база в Крыму была уничтожена американцами примерно в это же время. Хотя ядерная война, в полном смысле этого слова, почему-то так и не началась. Может решили, что худой мир лучше хорошей войны, а может быть решать уже было просто некому.

Узнав, что эвакуационные пункты уничтожены, я на две недели ушел в запой. Мысли о судьбе Оли не оставляли меня ни на минуту, и я пытался словами великих “Утопить горе в вине”. Тогда и активировался мой симбиот. Чем больше я пил, тем быстрее он выводил токсины из организма всеми возможными способами. Такого издевательства над собой, я не испытывал давно. Окопавшись в одном из многочисленных погребов долины Абрау-Дюрсо, я активно заливался игристыми винами. Не сказал бы что я фанат этого напитка, но желание впасть в алкогольную кому помноженное на ярость бессилия, придавало мне силы.

Вот тут-то мой симбиот себя и проявил. Не желая совместно со мной травить организм, который был и его домом, он начал выводить токсины. В очередной раз накачавшись элитным бухлом до отказа я проснулся от испуганного вопля Толяна. Вся моя кожа была покрыта едкой слизью, а похмельный синдром полностью отсутствовал. Последующие попытки влить в себя вино заканчивались жесткими рвотными спазмами.

Освободив меня от всей заразы, которую я копил долгие годы своей жизни, симбиот принялся формировать мое тело. Мышечная масса увеличилась не сильно, а вот слух, зрение и реакция многократно возросли. Теперь разглядеть за сотню метров надпись на пачке сигарет для меня не составляло проблем.

Чем я и развлекался, топча грязными ботинками то, что осталось от дороги. Долго сидеть в погребах не имело смысла. Мы также притягивали крупных Альф, выживших после бомбардировки. Поэтому, решив лично убедиться в том, что колонна с Олей и ребятами была уничтожена, мы отправились в путь.

Город нас встретил пугающей тишиной. Медленно двигаясь по захламленным улицам, мы с опаской поглядывали на зияющие темнотой проемы выбитых окон. Было видно, бои велись и на улицах города, хоть и не в больших масштабах.

В разбитом здании Краснодарского штаба обороны мы нашли записи об успешном прорыве трех механизированных колонн из окружения гигантов. Так же была куча записей о воздушной эвакуации жителей города.

– И что делать будем? – спросил я, разглядывая груды бумаг, – как нам их найти?

– Ну смотри, – улыбнулся Толян, – тут есть координаты других безопасных зон. Думаю, там мы сможем узнать о судьбе наших друзей.

Перед походом мы решили пройтись по городу в поисках снаряжения. Не могли же тут уничтожить все. Свернув за угол, я удивленно замер…

Все стены домов, по обе стороны улицы, были в надписях. Миллионы надписей, это все наследие что осталось от жителей некогда огромного мегаполиса.

– Семенова Мария, конвой номер девять, – прочитал Толян и посмотрел в захваченные в штабе документы, – слушай… Это же адресная книга! Смотри – девятый конвой вышел за четыре дня до падения Краснодара и должен был достигнуть Воронежа.

Я, как завороженный, уставился на надписи. Это была Красная, одна из самых длинных улиц города. Да тут месяцы уйдут что бы все прочитать!