Симфония времён
Шрифт:
Я только что казнила Тень.
«Нет, я убила Верлена».
Конечно, он один из богов, но лишь наполовину. Да, он мой злейший враг… а если начистоту, он всего лишь инструмент в руках главных злодеев.
Что если я ошиблась в выборе цели? Что если моя жертва – ведь я сейчас погубила свои душу и жизнь – принесена напрасно?
В Пепельной Луне всегда будет Палач. На должность Верлена назначат кого-нибудь. Теперь его место займет кто-то другой, только и всего…
Хуже того, я своими руками убила единственного человека в мире, способного исцелить этот мир от болезнетворного бесплодия, возродить его из пепла. Людям больше не нужно ждать чудесного мессию, который повел бы их в Зеленые Гавани: Верлен носил в себе ростки этого потерянного рая. Он мог все воссоздать, вернуть земле ее плодородную природу, свойственную ей в далеком прошлом.
Движимая жаждой мести, из чистого эгоизма я только что лишила все человечество последней надежды…
Во имя Небес, что же я натворила?!
От тоски и отчаяния я всхлипнула и непроизвольно сделала вдох…
Однако ничего не произошло.
Моя душа не отделилась от тела, никакая божественная сила ее не поглотила, и меня не объяло всепоглощающее желание совершить самоубийство.
Слишком поздно. Убив Верлена, я уничтожила и его мистические способности.
Охваченная смятением, я медленно вытащила клинок из груди юноши. При этом я неотрывно смотрела ему в глаза, отчаянно ища в них последний проблеск жизни. Я уже не понимала, кем стала, совершив подобный поступок: героиней или еще одним чудовищем в этом жестоком мире, где боги постоянно подталкивали людей к копированию собственных ужасных деяний – и им это удавалось!
Внезапно я выпала из времени и пространства, все вокруг закружилось…
Верлен находился на своем берегу реки: склонившись к воде, он опустил руку в поток между двумя льдинками и с серьезным видом ждал, что я повторю его жест. На его лице не было ни следа гнева или горечи: он глядел на меня выжидательно и немного растерянно.
Очевидно, действовать надо было быстро, и мне вдруг показалось очень важным не допустить промедления. Я поспешно опустилась на колени на покрытую снегом землю и погрузила пальцы в обжигающе-холодную волну. Это моя последняя возможность пережить сей странный феномен, мой последний шанс хотя бы что-то узнать о нашей с Верленом сверхъестественной связи. Через мгновение он перестанет существовать.
Мне нужно знать…
Я увидела наши отражения в одной из льдин, быстро плывущих по реке. Эти образы разительно отличались от тех, что я видела прежде…
Окружающий нас ландшафт стремительно изменился.
Я сидела на краю кровати, а рядом растянулся Верлен. От его носа, внутренней стороны локтя и груди тянулись странные прозрачные трубки, другие концы которых соединялись с какими-то диковинными машинами. Молодой человек ужасно похудел и, судя по изможденному лицу, уже долго и мучительно страдал.
В этой жизни его смерть тоже неизбежна. Кончина Верлена – лишь вопрос времени, и я это прекрасно осознавала. У меня было много времени, чтобы свыкнуться с этим, и все равно мысль о том, что он меня покинет, казалась невыносимой. Я никак не могла решиться потерять того, кого любила больше всего на свете.
Мы были вместе так недолго…
Пережили так мало счастливых моментов.
Несмотря ни на что, те несколько месяцев, что я провела рядом с ним, стали самыми счастливыми в моей жизни…
– Ты мог бы связаться с правительством Орбис Ностри и подать прошение о срочной репатриации для неотложной медицинской помощи, – попыталась я убедить его уже в который раз за этот месяц. – Тебя сразу же заберут и отвезут обратно. Тебя вылечат в мгновение ока. Если ты вернешься домой, то выживешь…
Юноша поморщился, явно рассерженный тем, что я снова предлагаю это простое решение.
– Перестань, умоляю тебя… – слабым голосом проговорил он. – Я не хочу иметь ничего общего с этой страной. Я отказался от нее и не желаю туда возвращаться. Если я это сделаю, то не только навсегда утрачу гордость, но и буду разлучен с тобой до конца моих дней. Это немыслимо. Лучше умереть тысячу раз, чем жить вдали от тебя. Я сделал свой выбор, поэтому уважай его, прошу тебя.
Я вздохнула. На сердце у меня лежал тяжелый камень. Доводилось ли мне переживать такое горе в прошлом?
Нет, это чувство, это глубокое уныние ни с чем не сравнится. Трудно подобрать слова, чтобы его описать.
Я знала, что должна сделать. Какой бы невыносимой ни была для меня эта идея, нужно быть сильной – ради него. Вот только где взять смелость?
– Хочешь, чтобы это сделала я? – прошептала я.
Горло сжимали рыдания, и мой голос был едва слышен.
Юноша крепко сжал мою руку: очевидно, он собрал последние силы и вложил их в это движение.
– Я никогда не смогу попросить тебя о таком, Исмахан, – выдавил он, нахмурившись.
На его лице читалось смятение.
Карие глаза молодого человека заблестели, по впалой щеке покатились прозрачные слезы. Я нежно поцеловала его мокрую щеку, отчаянно стараясь не разрыдаться. Сейчас это совершенно ни к чему. Мне хотелось во что бы то ни стало сделать его последние минуты светлыми и безмятежными.
– Нет, об этом не может быть и речи, – возразил он на этот раз более решительно и попытался приподняться. – Не желаю взваливать на тебя такое бремя.
– А я не хочу, чтобы это делал кто-то посторонний, Люк.
Мы так долго использовали псевдонимы, к которым прибегали на собраниях – дабы сохранить наши личности в тайне, – что наши настоящие имена звучали непривычно.
Верлен / Люк стиснул зубы и на миг задумчиво прикрыл глаза. Потом коротко кивнул. Мне удалось его убедить.
– Раз так, хорошо. Из твоих рук мне даже смерть приятна… Я никогда не смогу тебя отблагодарить, любовь моя.
Он откинулся на подушку и с душераздирающим спокойствием наблюдал, как я готовлю шприц, содержимое которого положит конец снедавшей его отвратительной агонии. Я сделала глубокий вдох, постаравшись набрать в легкие как можно больше воздуха. Затем я ввела эту жидкость в капельницу.