Чтение онлайн

– Какое слово ты мне скажешь? Что знаешь ты от рождения? Или будешь молчать? Или закричишь по-звериному? – спрашивал мальчика Аменхотеп.

Ребенок долго смотрел, как гость издает ртом такие непривычные звуки, похожие на далекий гром или конский топот. «Бог», – наконец ответил мальчик. Никаких других слов он не понимал. «Бог, – повторял он, – бог, бог!»

– Может быть, боги? – помогал ребенку правитель. – Мы знаем многих богов.

Но мальчик отвечал только «бог», показывая вверх.

– Нарисуй его, – подал фараон ему папирус и кисточку. – Зеленое у твоего бога лицо или золотое? Соколиный у него клюв, морда лисы или крокодилья пасть? Я хочу знать истинного бога.

Но мальчик нарисовал только круг.

– Это все? – разочарованно спрашивал Аменхотеп, хоть и знал, что ребенок не понимает никакой речи.

Подумав, мальчик добавил лучи в виде рук, расходящиеся от круга прочь. Больше он ничего не знал. В этот день фараон решил изменить в Египте все. И начал он со своего имени, сменив его на «Эхнатон», что значит «Для Атона». Солнечного бога Атона стали изображать в камне и на папирусах только в виде сияющего многорукого круга.

– Какой бог самый главный? – спросил фараон своих жрецов, собрав их вместе. Каждый жрец назвал своего покровителя: Тот, Гор, Осирис, Птах, Ра, Исида.

– Нет, – возразил Эхнатон. – Главнее тот, кто не позволит себя отменить, не даст людям позабыть о себе. Солнце восходит на небе само, а прочих богов мы делаем из камня. Без солнца были бы только абсолютный холод и полная тьма. Бог один, как у всего нашего мира есть одна причина и одно начало. С этого дня я отменяю остальных богов и запрещаю служить им в храмах, приносить кровавые жертвы и устраивать праздники в их честь. Мы будем молиться только солнечному диску, а все свои сказки вы оставьте для детей.

Жрецы были возмущены и поражены. Они разошлись по домам, бормоча проклятия фараону, а храмы Эхнатон приказал своим воинам разобрать на отдельные камни и построить из них что-нибудь более полезное. Когда ему доложили, что это слишком большая работа, к тому же солдаты боятся рушить прежних богов, фараон просто запретил входить туда. Нельзя было приближаться к храмам на расстояние их тени. Вскоре правителю доложили, что в храме Исиды главная статуя заговорила человеческим голосом и требует привести фараона. По ночам она зовет его из храма, и всех, кто это слышит, охватывает священный ужас. В полночь, оставив охрану с факелами у входа, Эхнатон один вошел в храм и поклонился статуе. «Великие и малые боги Египта недовольны тобой, – сказала каменная Исида властным женским голосом. – Если ты не откроешь храмы и не вернешь людям прежние праздники, страшная кара ждет тебя и твою семью, в наказание мы пошлем болезни и беды троим твоим детям и жене».

Услышав это, Эхнатон быстро вспрыгнул Исиде на огромные колени и ударил богиню своим царским жезлом по золоченой голове. Голова богини неожиданно легко покачнулась, зашаталась, грянулась вниз и разбилась на сотни осколков. Внутри статуя оказалась пустой, там сидела перепуганная девушка, говорившая слова в медный рупор.

– Я не виновата, – взмолилась она, выбираясь из безголовой Исиды. – Меня заставили прокрасться сюда по подземному ходу и пугать тебя, а иначе жрецы продали бы меня и всю мою семью в рабство.

Эхнатон помиловал обманщицу и посмеялся над жрецами. Он приказывал девушке прятаться внутрь других статуй и звал жрецов – послушать, как боги заявляют сами, что они не существуют и их выдумали люди, чтобы оправдывать свои неудачи. Теперь фараон был точно уверен, что все делает правильно.

– Но как ты догадался, что это обман, а не голос настоящей богини? – спросила Нефертити.

– Она не знала, сколько у меня детей, – рассмеялся фараон. – Только что ты родила мне четвертую дочь, и об этом еще никому не сообщали, а поддельная Исида назвала только трех.

В новом, придуманном Эхнатоном «храме света» без крыши каждый рассвет и каждый закат вся семья фараона встречала и провожала солнце. Его дочери и жена в высоких синих париках играли на арфах, звонили в колокольчики и пели гимн солнечному диску, сочиненный самим фараоном. Он перенес столицу и приказал построить в новом городе главную улицу ста сфинксов. По одной стороне улицы у сфинксов были лица фараона, а по другой – лица его прекрасной жены. Жрецы тайно сеяли слухи о том, что правитель сошел с ума, но на стороне фараона была армия, да и сам он частенько напоминал недовольным жрецам то, чему они учили его с детства: фараон происходит от богов и не может ошибаться. «Даже если сам этих богов отменяет», – добавил от себя Эхнатон несколько слов к этой мудрости, а жрецам советовал научиться какому-нибудь новому делу. Скульпторы теперь вырезали барельефы, а художники расписывали стены сценами из жизни правящей семьи, простых людей или из истории Египта, а не в честь прежних божеств. Только одно тревожило фараона.

– Когда же ты родишь мне мальчика? – спрашивал он у жены, подарившей Эхнатону уже шесть дочерей. И так и не дождался ответа. Следующий фараон, занявший трон после смерти Эхнатона, поверил жрецам, испугался гнева больших и малых богов и вернул все обратно. «Мы будем править! Мы будем править!» – кричали шесть принцесс, бегая по дворцу, но новый фараон, брат их отца, Тутанхамон, сурово спросил:

– Вы знаете хотя бы, кто такие хетты? И не хотите ли вы, чтобы Египет распался на шесть частей и достался хеттам в подарок?

Царевны не знали про хеттов, трусливо примолкли и сразу перестали кричать о своих правах на трон. Их самих теперь ждала судьба жриц в заново открытых храмах Исиды, Бастет или Хатор. Хетты – завоеватели из варварских пустынь – не угрожали Египту, пока был жив их отец, но теперь все могло случиться. За один год страна стала прежней, зазвучали старые песни, и по Нилу поплыли праздничные корабли со статуями вернувшихся богов. Память об Эхнатоне и его единобожии постарались везде стереть.

– Зачем ты рассказал мне о нем? – удивился император. – Почему он самый великий?

– Он первым понял нечто важное. Кое-что поважнее магии и ее чудес. Фараон понял, что любой из нас проходит свою жизнь один и сам и что нужен только один бог, создавший нас. Этот бог ждет там, где кончается наш земной путь. Он ждет от нас ответа на вопросы: зачем мы жили? Что мы изменили? Кому мы помогли и что оставили после себя? Какое имя мы сами себе выбрали и чему служили? И когда ты понимаешь, что один отвечаешь за все в своей жизни, так же как Бог один в этом мире, то чувствуешь, что нет никого между тобой и Богом. В этот момент ты получаешь такую силу и такие знания, которые ослепляют всех, кто попрошайничает у алтарей и оправдывает каждую свою неудачу волей множества божеств. Эхнатон, изменивший в Египте все, знал это, и эти странные люди, слушающие Петра на римских улицах, тоже это знают.