Симптомы Бессмертия

— Жить вечно! Разве не этого хотели люди от начала веков? — патетично вопросил профессор Харрис, воздев руки вверх, — Будь вы христианином или убежденным язычником; ученым или философом; рабочим или миллионером; джентльменом или дикарем... Разве не желали бы вы продлить собственное бытие до скончания времен? — он слегка усмехнулся, разбавляя пафос речи мимолетной шуткой, — Ну или хотя бы до тех пор, пока не надоест?

Публика ответила на вопрос многоголосым шепотом, перемеженным едва слышными смешками. Докладчик добился своего — приковал всеобщее внимание с самого начала лекции. Чего-чего, а этого у профа не отнять — язык подвешен, как надо!

— Представьте себе Ньютона! Галилея! Евклида в конце концов! Сколько гениев кануло в лету, оставив после себя всего лишь великое наследие. Но чего бы они добились, дожив до наших дней? Сколько потрясающих открытий смогли бы сделать, если над ними не была бы властна старость? Бессмертие — вот величайший подарок, что преподнесла история человеческой цивилизации!

Зал реагировал сдержанно, я слушал в пол-уха. В буквальном смысле слова — ушную раковину справа занимал миниатюрный передатчик, не пропускающий посторонние звуки. Как раз в этот момент динамик ожил, отзываясь в голове электрическим эхом.

— Складно чешет старикан, — сварливо пробурчал наушник, — Прямо как по писанному...

Чуть скосив взгляд, мельком посмотрел на разглагольствующего профессора. Пожалуй, назвать его «стариканом» я бы не осмелился. Вполне подтянутый, живой, подвижный, с лицом без следа морщин. Волосы практически не затронуты сединой. Только чуть хрипловатый голос да своеобразная манера держаться выдают в докладчике немалый возраст и богатый жизненный опыт. Впрочем, так часто бывает у долгоживущих, особенно если последняя процедура омоложения случилась сравнительно давно.

— Джонсон, не засоряй эфир, — буркнул, продолжая обводить взглядом почтенную публику, — Лучше следи за залом!

— Да слежу я, слежу... — наушник все же не удержался от ответной реплики.

Джон Джонсон, по кличке «Кривой» — отличный товарищ и незаменимый соратник. Несмотря на некоторые недостатки, например — излишнюю болтливость. Зато на него можно смело положиться в любой заварухе, точно не подведет. Да и от тяжелой работы никогда не отлынивает, за что и получает немаленькую зарплату.

— Имплементатор Теслы! — зычно возопил Харрис, — Воистину чудесное устройство, соединяющее воедино божественное откровение и беспредельность человеческого гения! Прибор, раз и навсегда изменивший историю цивилизации! Предел мечтаний для каждого здравомыслящего индивида!

В зале вновь послышался шум; слушатели переглядывались; раздалось недовольное бурчание. Отдельные слова не долетали до кафедры, но общий смысл высказываний уловить было не сложно. Вряд ли простые сограждане соглашались с баснословным воспеванием имплементатора. Впрочем, как и всегда — люди склонны преуменьшать значимость того, что сами не могут иметь.

— Заметьте, гениальность изобретения не только в том, что оно неограниченно продляет жизнь, — как ни в чем не бывало продолжал профессор, — Но и в том, что имплементатор относительно прост! Не настолько, чтобы его мог собрать любой желающий. Но устройство, спроектированное Теслой, как раз таково, что любая мало-мальски развитая страна может себе его позволить. А иначе — монополия на бессмертие привела бы к поистине ужасающим последствиям.

— А сейчас разве не монополия? — крикнул невысокий толстячок, сидящий неподалеку от сцены.

— Конечно, нет, — мягко, словно обращаясь к буйнопомешанному, ответил Харрис, — Имплементаторы есть везде, за исключением, пожалуй, Австралии. Но и это — их осознанный выбор. История покажет, насколько бедолаги заблуждаются. Впрочем, я и сам надеюсь это увидеть. И любой из вас, — профессор обвел рукой зал, — Может также стать долгоживущим!

В ухе раздался саркастичный смешок, да я и сам едва сдержал презрительное фырканье. Да уж — каждый! Правда для этого придется заплатить столько, что обычный человек за всю жизнь не накопит. А потому, бессмертие — прерогатива богатых. Ну или гениальных, тут уж как повезет.

— Увы, бессмертие не предназначается для всех, — словно прочитав мои мысли, продолжил докладчик, — Иначе цивилизация захлебнулась бы в себе самой. Бесконтрольное размножение в отсутствие естественной смертности привело бы к неминуемому коллапсу. Именно поэтому, существующий социальный строй — несмотря на кажущуюся бесчеловечность — воистину справедлив!

Тут уж зал не ограничился шепотками, отовсюду понеслись угрожающие выкрики. Я недоуменно скосил взор на Харриса — не сбрендил ли уважаемый? Нужно все же понимать, где и для кого выступаешь. Возможно в Букингемском дворце, перед лицом высшего света, подобные высказывания принимались бы на ура. Здесь же, в отдаленном пригороде Лондона, публика не слишком благоволила долгоживущим.

— Он что, специально провоцирует? — тон Джонсона выдал возросшее напряжение.

— Похоже, лонгер возомнил себя неуязвимым, — мрачно ответил женский голос.

Вера «Стальной кулак» Портер. Компаньонка, чье прозвище говорит само за себя. Пусть девичьими прелестями природа ее не одарила, зато сполна компенсировала силой и воинственным духом. В драке непримечательная девушка дала бы фору любому мужику. За это и ценю Веру, как никого другого.

Между тем, профессор не унимался. Он продолжал доклад, будто бы и вовсе не обращая внимания на боевой настрой публики.

— Все мы знаем закон сохранения энергии, — разглагольствовал Харрис, степенно прохаживаясь вдоль кафедры, — Если чья-то жизнь продляется, значит чья-то должна соразмерно сократиться. Именно на таком принципе построен имплементатор. Жизненная сила донора передается реципиенту, наделяя последнего мощью и молодостью. Что же касается доноров... хм... их судьба прискорбна. Впрочем, — он тут же поправился с наигранной жизнерадостностью, — Жалость тут неуместна. Известно, что подавляющее число доноров — преступники, маньяки, потерянные люди и прочие отщепенцы, не приносящие никакой пользы обществу. Только вдумайтесь — насколько это гениально! — цивилизация избавляется от всяческих отбросов и одновременно продляет жизнь своим лучшим представителям! Ну разве не чудесно?