Чтение онлайн

Николь открыла глаза:

— А меня можете отправить? Избавить от всего этого, прямо сейчас? Переместите меня куда-нибудь далеко отсюда, Ричард! Пожалуйста!

— Я не могу дышать! — пожаловался Конгросян, хватая ртом воздух. — Часть моей дыхательной системы оказалась у Пэмброука, и он не позаботился о ней, уронил ее. — Пианист показал рукой на полицейского.

Лицо Пэмброука побелело, с него сошел оптимизм жизни.

— Он что-то выключил внутри меня, — сказал энпэшник. — Какой-то существенный орган.

— Правильно! — завопил Конгросян. — Я отключил у вас… А вот не стану говорить, что именно. — Он с хитрым видом ткнул пальцем в сторону Пэмброука. — Скажу же я вот что. Вы проживете еще… ну, скажем… примерно часа четыре. — Он рассмеялся. — Что вы на это скажете?

— Вы можете включить этот орган снова? — с трудом проговорил Пэмброук.

Черты его лица пропитались болью, он явно страдал.

— Если захочу, — сказал Конгросян. — Но я не хочу, потому что у меня нет на это времени. В первую очередь мне нужно собрать самого себя. — Он нахмурился, сосредоточился. — Я занят изгнанием инородных предметов, которым удалось проникнуть внутрь меня, — пояснил он. — Я хочу стать прежним, а для этого нужно заставить вернуться все, что должно находиться внутри меня. — Он с негодованием посмотрел на розовую губчатую массу легочной ткани, валявшуюся на полу. — Ты — это я, — сказал он ей. — Ты — часть меня. Ты не можешь находиться вне меня. Понятно?

— Пожалуйста, переместите меня как можно дальше отсюда, — взмолилась Николь.

— Хорошо, хорошо, — раздраженно согласился Конгросян. — Где бы вам больше всего хотелось оказаться? В другом городе? На Марсе? Кто знает, на какое расстояние я в состоянии переместить вас? Я сам, во всяком случае, не знаю. Как отметил мистер Пэмброук, я так и не научился пользоваться своими способностями в политических целях. Тем не менее, я теперь нахожусь в большой политике. — Он восторженно засмеялся. — А что вы скажете насчет Берлина? Я могу отправить вас отсюда в Берлин. Я абсолютно уверен в этом.

— Да хоть куда-нибудь, — простонала Николь.

— Я знаю, куда вас отправить, — неожиданно воскликнул Конгросян. — Я знаю, где вы будете в безопасности, Никки. Поймите, я хочу, чтобы с вами не случилось ничего плохого. Я верю в вас, я знаю, что вы существуете на самом деле. Как бы ни врали эти гнусные машины. У меня есть полное право утверждать, что они лгут. Они пытаются расшатать мою веру в вас. Все они — одна шайка. — Он замолк, переводя дух, затем продолжил: — Я переправлю вас в Дженнер, ко мне домой. Вы будете с моей женой и сыном. Пэмброуку там до вас не добраться, потому что к этому времени его не будет в живых. Я только что остановил работу еще одного очень важного органа у него внутри. Он не проживет дольше шести минут.

— Ричард, позвольте ему… — начала было Николь и осеклась, потому что все исчезло.

Конгросян, Пэмброук, ее кабинет в Белом доме — ничего этого больше не было. А сама она оказалась в сумрачном дождливом лесу. С блестящих листьев капала вода, почва под ногами была мягкая, пропитанная водой. Вокруг стояла мертвая тишина. Перенасыщенный сыростью лес был совершенно безмолвен.

Николь была в нем абсолютна одна.

Оглянувшись по сторонам, она побрела сама не зная куда. Она ощущала себя какой-то одеревеневшей, бесконечно старой, каждое движение давалось ей с немалым трудом. Ей показалось, будто она простояла здесь, в тишине, под этим нескончаемым дождем, уже миллион лет. Будто она была здесь всегда…

Впереди, сквозь виноградные лозы и заросли мокрых кустарников, виднелись очертания обветшалого, давно не крашеного дома из мамонтова дерева. Николь двинулась к этому дому, обняв плечи руками и вся дрожа от холода.

Отодвинув в сторону последнюю мешавшую ей ветку, она увидела припаркованное на подъездной дорожке такси-автомат, с виду очень древнее.

Отворив дверцу, она приказала:

— В ближайший город.

Такси ничем не отреагировало на ее распоряжение, будто давно вышло из строя.

— Ты меня не слышишь? — громко сказала Николь.

— Прошу прощения, мисс, — донесся со стороны дома женский голос. — Это такси занято, на нем приехали люди из звукозаписи. Оно не станет вас слушаться, так как находится под наймом.

— О-о! — вырвалось у Николь, после чего она выпрямилась и захлопнула дверцу. — Вы жена Ричарда Конгросяна?

— Да, — ответила женщина, спускаясь по ступенькам. — А вы… — она заморгала, — …вы ведь Николь Тибодо.

— Была ею, — сказала Николь. — Можно пройти в дом и выпить что-нибудь погорячее? Я неважно себя чувствую.

— Конечно же, — сказала миссис Конгросян. — Пожалуйста! Вы ищете Ричарда? Его здесь нет. Когда я с ним говорила в последний раз, он был в психиатрической клинике «Франклин Эймз» в Сан-Франциско. Вам это известно?

— Да, — ответила Николь. — Но сейчас он в другом месте. Нет, я не ищу его.

Она последовала за миссис Конгросян вверх по ступенькам.

— Люди из звукозаписи гостят у нас уже три дня, — сказала миссис Конгросян. — Все записывают и записывают. Я уже начинаю думать, что они и не собираются уезжать. Правда, это прекрасные люди, и мне очень приятно их общество. Они здесь и ночуют. Они приехали сюда записывать игру моего мужа, в соответствии с его старым контрактом с «Арт-Корпорэйшн», но, как я уже сказала, он неожиданно для всех уехал.

Она открыла входную дверь.

— Спасибо вам за гостеприимство, — сказала Николь.

Тут же обнаружилось, что в доме тепло и сухо. После тоскливого пейзажа снаружи у Николь даже на душе полегчало. В камине весело трещали поленья, и она подошла поближе.

— Я слышала какую-то чушь по телевизору, — сказала миссис Конгросян. — Что-то про вас. Я так толком ничего и не поняла. Говорят, будто вы… — Она замялась. — В общем, будто вы не существуете. Так, во всяком случае, мне показалось. Вы хоть понимаете, о чем идет речь? О чем они болтают?

— Боюсь, что нет, — ответила Николь, согреваясь.