Символ могущества
Шрифт:
Девушка, пружинистой походкой пошагала внутрь здания, и парень молча зашаркал за ней. На фоне процветающего мегаполиса их школа была уже довольно старой и сильно выделялась своим каменным потрескавшимся фасадом. Внутри здания простилался узкий коридор, обставленный железными шкафчиками, а на стенах висело по крайне мере дюжина досок с объявлениями, то и дело роняющими прикрепленные записки на пол.
Ребята протолкались сквозь шумевшую толпу школьников прямиком к окрашенной в бордовый цвет двери с алюминиевой цифрой «21». Здесь, они должны провести четыре часа, два из которых были уроками литературы. В классе стоял характерный шум, переговаривающихся между собой подростков, под потолком летали скомканные записки, а собравшиеся ученики сгруппировались в маленькие стайки. Генри сразу же присоединился к компании парней, рассуждающих о баскетболе. А девушка, не обращая внимания на стоящую рядом шайку крутых разрисованных девиц, хлюпнулась за маленькую парту в углу помещения. Аббигейл подложила под голову свою кожаную сумку и тот час её веки начали предательски смыкаться.
Она снова шла по знакомому лесу, находя покорёженный дуб. Шорох в кустах. Хруст костей. Пронзающая боль. Крик.
– Аббигейл! Аббигейл Смитт! – ядовито орала толстая женщина с выпуклыми, как у жабы глазами. Она стояла над партой девушки, которая только что закричала на весь класс.
– Извините… – тихо пролепетала Аббигейл и быстро оглядела помещение на предмет озабоченных взглядов.
Все смотрели на нее. Один лишь Генри вопросительно разрезал воздух крючковатыми пальцами, и будто пантомим просил девушку что-то написать. Но она только помахала головой в знак несогласия и уткнулась глазами в учебник. Боковым зрением Аббигейл наблюдала за преподавательницей, щеголявшей от одного края класса в другой. Толстая женщина всё еще неодобрительно кидала взгляды в её сторону, вероятно пытаясь уличить девушку за сном снова.
Последующие уроки Аббигейл Смитт, как только не пыталась удержать бодрствование рядом, но глаза то и дело смыкались, роняя шею на плечи. В конце концов, она решила занять чем-то руки, взяла бледно-зеленую тетрадку и разрисовывала поля узорами. Это хоть немного, но помогало. За выдуманными рисунками, девушка не заметила, как в кабинет вошел преподаватель литературы, мистер Кесси. Седовласый мужчина в синем твидовом пиджаке. У него было квадратное лицо, которое подчеркивало такие же несуразные очки в пластиковой оправе. Он бросил на стол потрепанный портфель из кожи, достал оттуда три ручки, два блокнота, четыре книги. Мужчина разложил всё в геометрическом порядке и начал увлеченно рассказывать о японской поэзии. Мистер Кесси твердо стоял на обеих ногах, носки смотрели врозь, а пальцы рук скрестились в единый замок у подбородка. Учитель машинально одернул край своих широких синих штанин и в его поле зрения сразу попала девушка в углу класса. Он попытался демонстративно покряхтеть в кулак, но она всё также старательно чертила свою тетрадку, прикусив язык. Тогда мистер Кесси звонко добавил:
– Снова вырисовываете свои шифровки для Уоллера, мисс Смитт?
Девушка вся побагровела, в горле застрял комок из недоброжелательных слов, и она сразу ответила:
– Нет, мистер Кесси!
– Я уж было подумал, что мне придется снова вызывать в школу ваших родителей, Смитт! – недовольно заявил учитель.
– Не придется, мистер Кесси!! – ответила девушка, злясь от того, что весь класс, а именно двадцать семь пар насмешливых глаз, второй раз за день устремили своё внимание в её сторону.
«Она какая-то ненормальная», «Ха-ха, так ей и надо», «И почему Уоллер вообще дружит с этой дикаркой?» – доносилось до её парты, и она свирепо всматривалась в глаза учителя. Мистер Кесси ответил не меньшей яростью и повысил голос на октаву громче:
– Молодая леди, сбавьте тон! Вы, с мистером Уоллером не даете другим детям спокойно учиться!
«Ага, будто они именно этого и хотели» – подумала девушка и сразу проглотила эти слова, чтобы не отхватить от надменного старика ещё одно замечание.
– То-то же! – пробурчал себе под нос мистер Кесси и самодовольно отвернулся к доске, быстро чертя мелом неведомые уравнения.
– Хокку, или хайку – это жанр традиционной японской лирической поэзии, известной нам с четырнадцатого века. В самостоятельный жанр эта…. – объяснял седовласый преподаватель, но девушка, вцепившись отстранённым взглядом на доску уже была где-то совсем не здесь.
Не успел звонок об окончании занятий прогреметь в третий раз, как Аббигейл уже ждала своего друга на школьном крыльце.
Генри улыбнулся, как Чеширский кот и выронил:
– Чего это ты закричала на уроке, Абби?
Девушка откинула свои русые волосы и маня парня за собой неуверенно начала разговор:
– За эту неделю многое изменилось, Генри.
Аббигейл расстроено опустила глаза под ноги, глубоко вдыхая влажный воздух. Генри же терпеливо молчал, скептически посматривая в её сторону. И через минуту, она таки начала:
– Я перестала нормально спать… Мне постоянно снится один и тот же сон, который просто сводит меня с ума…ээммм… Мне так сложно всё соединить воедино… – Аббигейл остановилась, взглянула ему прямо в глаза, ей стало еще тревожнее и на секунду захотелось всё забыть, не рассказывать ничего и просто продолжить их прогулку, как раньше. Без забот. Но она знала: вернуть прошлое невозможно, поэтому тихо продолжила. – В общем, в этом сне, я постоянно вижу один и тот же символ и мне почему-то кажется, что если я его найду, то пойму, что случилось со мной когда-то.
Генри округлил глаза, на лбу вздулась предательская вена и он нарушил своё терпеливое молчание грубым басом.
– Стой! Я ничего не понимаю! Сначала ты неделю не отвечаешь на мои звонки, смс, не ходишь в школу. Теперь ты заявляешься со странным символом. Что черт возьми происходит, Аббигейл? Давай на чистоту, потому что сейчас это всё звучит, как бред!!!
Ноздри Генри раздувались, как у буйвола на красную тряпку.
– Меня удочерили!! – прокричала девушка на всю улицу, резко остановившись, но никто будто этого и не заметил.
Люди продолжали обходить их стороной, а лучший друг Аббигейл стоял в оцепенении и разглядывал её серые глаза, ища в них ответы на то, как ему лучше сейчас поступить. Друзья с минуту не двигались посреди шумного города. Вдруг, у девушки скатилась крошечная слеза с левого глаза и она быстро вытерла её краем свитера. Аббигейл боялась показать Генри слабость, ведь рядом с ним она всегда непобедимая, сильная и плюющая на чужое мнение девушка. Но не теперь.
Генри приблизился и тихо сказал, – Сочувствую… – он переступил с ноги на ногу, одернул край кофты, рассматривая подругу и добавил, – Но почему ты узнала об этом сейчас? Странно всё это…
Мокрыми глазами она благодарно посмотрела в его сухие синие.
– Поэтому я и хочу пойти в библиотеку! – сказала девушка, но Генри продолжил вопросительно смотреть на неё.
Аббигейл сомневалась поймет ли он, ведь Генри – твердолобый реалист и занудный скептик, который всегда находил всему объяснение. Помявшись пару минут, девушка решилась.
– Символ, который я вижу во сне. Мне кажется он связан с моими родными родителями. Я начала видеть эти сны неделю назад. Тогда, когда узнала об удочерении, понимаешь? Может от стресса я что-то вспомнила?