Чтение онлайн

Для защиты посевов и урожая от птиц и грызунов обходили поле по солнцу со старым веником в руках и махали им от себя; подклады вали в снопы колядный веник или три прутика от него; рассыпали прутья веника в амбаре или погребе.

Веник помогал и в случае, когда не удавалась какая-нибудь работа: если плохо сбивалось масло, маслобойку били старым веником или подкладывали под нее веник; чтобы при тканье не путалась основа, трижды ударяли ее веником; если при тканье рвалась нить, сквозь веник девять раз проливали воду и выливали ее надверные петли; чтобы хорошо выпекался хлеб, на припечке жгли старый веник, били им по дну дежи и т. п. При пожаре обходили со старым веником горящий дом.

При первом выгоне скота подкладывали веник под порог, терли им корову, кропили скот водой с веника. Когда вели корову на случку, погоняли ее старым березовым веником или били ее веником, чтобы она «погуляла». Веником били и плодовые деревья, чтобы вызвать хороший урожаи фруктов.

Чтобы куры держались своего дома, на чердак по праздникам забрасывали веник; подвешивали веник и старый лапоть на угод дома для защиты цыплят от хищных птиц.

Старый веник втыкали в грядки с капустой, огурцами, чесноком, в поля растущего льна, ржи, чтобы уберечь их от порчи и стихийных бедствий. Крестьяне Сибири при посеве репы держали во рту обломок комелька веника как средство от порчи.

Веник использовали в лечебной магии: больных били веником, обметали веником, прикасались им или привязывали его к больному месту, укладывали больного на веник, накрывали им больного, перебрасывали веник через больного, заставляли его перешагнуть через веник, кропили больного водой с веника; парили прутья веника и давали больному пить отвар, окуривали больного прутьями веника и т. п. Для избавления ребенка от ночного крика его водили по дому, обметая его новой метлой; клали его у печи и трижды обметали с головы до ног, били его веником на пороге, зашивали десять прутиков в одежду ребенка, выбрасывали одежду ребенка со старым веником в окно. Если ребенок долго не начинал ходить, клали ему между ног веник, затем рассекали его и раскидывали прутья. Русские для лечения радикулита совершали особый обряд «рубить утин»: рубили веник на пороге или на пояснице больного, произнося приговор.

В обрядах опахивания села при море и эпидемиях участвовали женщины с вениками или метлами в руках. Во время похорон умершего от холеры за гробом шла вдова и мела веником до самого кладбища, «выметая холеру», или две вдовы бежали за гробом с голиками в руках и за селом их выбрасывали.

Во время засухи веники применялись при вызывании дождя: бросали в колодец сухой веник или разбрасывали прутья от веника на перекрестке; жгли на перекрестке 12 старых веников; обходили с веником село. Для остановки дождя и отгона тучи выбрасывали из дома веник, часто вместе с хлебной лопатой, кочергой и т. п.; забрасывали метлу и кочергу на крышу. Весной, заслышав первый гром, в Полесье трижды кувыркались через веник.

В девичьих гаданиях о замужестве использовался колядный веник, т. е. веник, которым подметали в доме на святки. Его подбрасывали вверх, примечая, в какую сторону он упадет; бросали на дорогу, ожидая, что его поднимет суженый, подкладывали веник или прутья от него на ночь под подушку в ожидании вещего сна; выбрасывали веник на мусорную кучу, прислушиваясь к собачьему лаю и т. п. На русском Севере девушки гадали с банными вениками: после мытья в бане в день Аграфены Купальницы (23 июня) они бросали свои веники в реку и по тому, как они плыли или тонули, гадали о жизни-смерти и о замужестве.

В свадебном обряде банный веник играл большую роль: во время девичника наряжали банный веник и, пока топили баню, ставили его на крышу, а затем торжественно несли перед невестой в баню; разбирали веник на прутья, каждый обвязывали красной лентой и втыкали по обеим сторонам дорожки в баню («вершили дорожку»); на обратном пути из бани раскидывали веник, которым парилась невеста, и по нему шли к дому.

В погребальном обряде и в поверьях о смерти веник связывается с душой умершего. Для облегчения агонии знахарки перебрасывали веник через крышу дома; без особой нужды старались не трогать веник, чтобы «не тревожить душу». После выноса покойника веник было принято выбрасывать вместе с мусором и щепками от гроба. На Вологодчине покойницкий веник и щепки от гроба спускали в реку, а зимой бросали на лед, чтобы весной их унесло вместе со льдом. Часто листья от веника разбрасывали по дну гроба или набивали ими подушку (ср. рус. выражения «пора на веники» — «пора умирать»). На Радуницу вениками обметали могилы близких. Покойницкий веник использовался в хозяйственной и лечебной магии: его прятали в хлев для оберега скота, втыкали в поле и огород и т. п.

К празднику Ивана Купалы был приурочен обряд уничтожения старых, стершихся веников и заготовки новых. Старые веники сжигались в купальском костре, что символизировало уничтожение ведьмы.

Полотнище белой ткани, отделанное вышивкой, тканым цветным узором, лентами, полосами цветного ситца. Размеры полотенца были различны. При постоянной ширине в 39–42 см его длина могла достигать 5 м. Полотенце украшалось, как правило, на концах. Полотнище полотенца орнаментировалось редко. Характер и количество украшений, расположение их, цвет, материал — все это определялось местной традицией, а также назначением полотенца.

Прежде всего отметим, что полотенце выполняло раньше совершенно иные функции: оно использовалось только для праздничного убранства избы. Руки и лицо вытирали рукотерником, утиркой, утиральником.

Полотенца вывешивались на стены, зеркала, иконы к большим праздникам: во время свадеб, на крестильном обеде, в день трапезы по случаю возвращения с воинской службы сына или приезда долгожданной родни. Полотенца развешивали на стенах, составляющих красный угол избы, и в самом красном углу. Их надевали на деревянные гвозди — «крюки», «спички», вбитые в стены. Каждая крестьянская девушка могла выткать необходимый для полотенец тонкий белый холст и орнаментировать его так, как это было принято в ее деревне. По обычаю, полотенца являлись необходимой частью девичьего приданого. Их было принято демонстрировать родственникам мужа на второй день свадебного пира. Молодуха развешивала полотенца в избе поверх полотенец свекрови, чтобы все могли полюбоваться на ее работу. Количество полотенец, качество полотна, мастерство вышивки — все это позволяло оценить трудолюбие, аккуратность, вкус молодой женщины. В русской деревне также существовал обычай одаривать полотенцами родственников жениха, участников свадебного поезда: дружку, подружек, тысяцкого, сватов. Ко дню своей свадьбы девушке приходилось заготавливать до ста полотенец.

Полотенце вообще играло большую роль в обрядовой жизни русской деревни, очень часто оно выступало объектом почитания, предметом особой важности, без которого ритуал любого обряда был бы не полон.

В день свадьбы полотенце использовалось невестой в качестве фаты. Накинутое на голову, оно должно было предохранить ее от дурного глаза, порчи в самый ответственный момент жизни. Полотенце применялось в обряде «соединения молодых» перед венцом: им связывали руки жениха и невесты «на веки вечные, на годы долгие». Полотенцем одаривали бабку-повитуху, принимавшую роды, кума и куму, крестивших младенца. Полотенце присутствовало в обряде «бабина каша», происходившем через несколько дней после рождения ребенка. Им прикрывали горшок с кашей, совместное поедание которой рассматривалось как закрепление родственного союза и включение в него новорожденного.

Однако особую роль играло полотенце в погребально-поминальной обрядности. По поверьям русских крестьян, в полотенце, вывешенное в день смерти человека на окно, сорок дней находилась его душа. Малейшее движение ткани рассматривалось как знак ее присутствия в доме. В сороковины полотенце встряхивали за околицей деревни, отправляя тем самым душу из «нашего мира» в «иной мир».

Все эти действия с полотенцем были широко распространены в русской деревне. В их основе лежали древние мифологические представления славян. Полотенце выступало в них в качестве оберега, знака принадлежности к определенному семейно-родовому коллективу, осмыслялось как предмет, воплощавший души предков — «родителей», внимательно наблюдавших за жизнью живых.