Синдбад-Наме
Шрифт:
— Говори! — приказал шах.
Рассказ о мужчине, собиравшем истории о коварстве женщин
— В незапамятные времена и минувшие дни, — начал везир, — некий муж, выдающийся человек своего времени, дал обет странствовать по свету и собирать рассказы о хитрости женщин и искусстве их козней, чтобы после женитьбы находиться под сенью безопасности и покровом предосторожности. Он решил не жалеть времени, если даже уйдет на это вся его жизнь.
И он сел на коня путешествия, взобрался на мула странствия, тронул гнедого коня и простился с близкими и родными.
Шлю привет я скитаньям, что дарят родник, Что пустыню, где северный ветер, дарили, Странно мне, что, разлуки холмов не боясь, Мы когда-то в долине свиданья бродили.Переходил он из одной пустыни в другую, словно резкий ветер, и пересекал пространства шагами путешествия.
От подножья к подножью, из степи в степь, Из долины в долину, к скале от скалы.В каждом городе, который посещал, он виделся с мудрейшими мужами и говорил с ними о своем деле. И вот в один прекрасный день в конце странствия ему указали на человека, который, охваченный тем же желанием, потратил цвет своей жизни на то же дело и написал труды и сочинения о коварстве женщин. И отправившись к этому ученому мужу и рассказав ему свою историю, он оставался у него тридцать три года, не отличая дня от ночи, и переписал все книги о коварстве и кознях женщин.
А когда его дело стало подходить к концу, вознамерился он вернуться на родину и вскоре отправился в обратный путь. По дороге караван остановился в одном селении. Один из местных жителей пригласил нашего путешественника к себе, повязался поясом служения гостю и внушил домочадцам мысль хорошо обращаться с ним:
Наш дом — это нашего гостя дом, Да будет он дома в краю чужом!Сам хозяин пошел куда-то по делу. Гость втащил в комнату свой сундук с книгами и поставил в стороне.
— Что у тебя в сундуке? — спросила его жена хозяина. — Откуда ты везешь все это? Что это такое, для чего предназначено?
— Это книги и рукописи, — ответил гость.
— О чем эти книги? — опять спросила женщина.
— О коварстве и хитрости женщин, о кознях и проделках их, — был ответ.
Женщина изумилась, стала расспрашивать, и он рассказал ей свою историю.
— Выучил ли ты все хитрости, которые способны поместиться в женском разуме и приходят им на ум? — спросила она.
— Да, — ответил он, — а женщина, которая была красива и грациозна, только улыбнулась и начала строить ему глазки, кокетничать и заигрывать. Гость в вожделении забылся, и они, забыв о скромности и стыде, долго предавались любовным утехам. Поскольку дома никого не было, они выбрали отдаленную комнату и уединились там. Когда окончились любовные ласки и прекратились страстные объятия, жена хозяина вдруг дико закричала:
— О люди! Избавьте меня от этого насильника!
Гость, увидев такой оборот дела, от испуга и страха упал без сознания. Тут подоспели люди и спросили женщину:
— Что случилось с тобой? Из-за чего ты так кричала и вопила?
— Мой муж, — отвечала она, — приводит каждый день голодного гостя, сам старается и меня заставляет кормить смертельно голодного человека быстро, так, чтобы пища застревала у него в горле и оправдались слова всевышнего бога: *«Он пьет глотками, не может легко глотать, и к нему приходит смерть со всех сторон, но он не мертвый». У этого мужчины только что застряла кость в горле.
Я испугалась, что он умрет и сделает нас рабами стражи и султана. Поэтому-то я и кричала.
Гость меж тем пришел в себя, слышал ее слова и сидел молчаливый, словно рыба. Люди побрызгали на него водой, усадили и сказали:
— О муж! Ешь помедленнее, глотай куски в меру и по надобности, чтобы не угодить более в беду и не стать мишенью для стрелы смерти и дротика напасти, чтобы не подвергнуть себя беде, а людей — позору.
Когда ты голод удовлетворил, Все кушанья едины для тебя!— Впредь я буду идти именно этим путем, — ответил им гость, — и не преступлю черты, указанной вами.
Когда ушли люди, женщина сказала:
Уплатить старинный долг — справедливое решенье, Но не думай, будто ты этим сделал одолженье!— Записал ты эту хитрость? Знал ли о ней? — спросила она.
Он ответил:
Это ночь после ночи и день после дня, Так и месяц за месяцем вечно идет.И он понял, что измерить море чашами и пересчитать пустыню по песчинкам легче, чем познать хитрость женщин. Он тут же вынул из сундука свои книги и сжег их со словами:
У логовища льва обуздывай свой гнев; К познанью не стремись, когда познать не можешь; И знай: осиных жал ты испытаешь яд, Когда осиное гнездо ты потревожишь.— Клянусь, — продолжал он, — я больше не ступлю в это море и не нырну в эту пучину. Я убедился, что ни одна тварь божья не может состязаться с вами.
*Скитался я по свету, пока с теченьем дней Не стало возвращенье добычею моей.— Я рассказал эту историю для того, — продолжал везир, — чтобы падишаху стало известно, что хитростям и коварству женщин нет счета, рука разума не сможет достать их, нога рассудка не сможет ступить на них. Да не скроется от просвещенного внимания падишаха гороскоп, составленный мудрецами при рождении шахзаде. Там говорилось о семи днях опасности вследствие учетверения *3ухаля под его звездой и об исчезновении опасности спустя семь дней ввиду сокращения несчастия и приближения счастья. И вот уже эти семь дней прошли, и кончились времена тягот и часы напастей.