Чтение онлайн

Этот всепроникающий суеверный шепот настолько напугал зрителей, что они, побледнев, разбежались, зажав уши, но колдунья стояла на месте, будто приросла к земле. Чарлз слушал, как неслись эти проклятия, и не очень удивился, когда колдунья упала, словно подкошенная ими. Другой волшебник, ведомый, наверное, Секоналом, несколько месяцев тому назад проделал то же самое с ним.

Зрители постепенно вернулись, униженно переговариваясь между собой. Маленький мальчик первым пнул ногой поверженную колдунью и торжествующе поглядел на девушку-ведьму, словно говоря: «Смотри, какой я тебе верный!» Та безразлично смотрела, как остальные следовали примеру этого мальчугана.

Орсино отвернулся, не в силах смотреть, как зрителей охватывал экстаз, а тело старухи покрывалось кровавыми пятнами. Эти ужасные крики так и звучали у него в ушах.

«Только бы остатки в живых, тогда ты сможешь перехитрить этих дикарей». — иронично повторил он про себя. Ему пришло в голову, что эти дикари живут по сложным, скрытым от него законам, что понять их будет сложнее, чем интриги Синдика или Правительства.

Удар поднял его на ноги. Один из копьеносцев проворчал:

— Я отведу тебя к Кеннеди, думаю, ты его знаешь.

— Нет.

— Нет? Ты пришел из Портсмута; он пришел из Портсмута. Как это ты его не знаешь?

Вид его не предвещал ничего хорошего.

— Ладно. — пробормотал Чарлз. — может быть, я его и знаю. Ты можешь снять с меня эту штуку?

— Позже.

Он подвел Орсино к маленькому тесному бревенчатому домику, над которым вился дымок и откуда раздавалось звяканье металла, снял ярмо с шеи Чарлза, откатил тяжеленные камни от входа, напоминавшего кроличью нору, и втолкнул его внутрь.

Помещение оказалось размером примерно шесть на девять футов и было перекрыто десятидюймовыми бревнами. Света было очень мало, вонь стояла невыносимая. Несколько дыр вместо окон впускали внутрь немного воздуха. Тут же были параша и открытый каменный очаг, там же стоял обнаженный негр с дикой шевелюрой и бородой.

Пригнув голову, Чарлз спросил:

— Ты — Кеннеди?

Мужчина поднял глаза и после долго молчания выдавил из себя:

— А ты — из Правительства?

— Да, — ответил Орсино с медленно растущей в нем надеждой. — Слава богу, что они поместили нас вместе. Там есть джип с запасом горючего на много миль: есть и зенитная спарка. Если мы все сделаем, как надо, то вдвоем мы сможем с ними справиться…

Он запнулся, чего-то не понимая. Кеннеди отвернулся к очагу и начал колотить по раскаленной докрасна металлической заготовке. Вокруг висели наконечники стрел и копий, все в разной степени готовности, а также напильники и точила.

— Что случилось? — спросил он. — Тебя это не интересует?

— Конечно, интересует. — проговорил Кеннеди. — Но нам нужно начать с самого начала. Ты говоришь слишком в общем. — Голос его был тихим, но звучал укоряюще.

— Ты прав, — согласился Чарлз. — Мне кажется, ты уже не раз пробовал сам. Но сейчас, когда нас двое, что ты можешь предложить? Ты можешь вести джип? Ты умеешь стрелять из пулемета?

Кузнец снова положил заготовку на огонь, взял черный наконечник копья и начал его затачивать напильником.

— Давай вернемся к существу дела, — будто извиняясь, предложил он. — Какова цель? Вырваться из нежелательного места, нейтрализовав всех и вся, кто будет стремиться этому помешать. Но я не очень-то подхожу для этого, не так ли? Скажем, бегство — это перемещение из относительно нежелательного места в другое относительно желаемое место, нейтрализуя аборигенов. — Он отложил напильник и принялся ва точило, проводя им по блестящему острию. Он взглянул с довольной улыбкой и спросил: — Как оно для нашего плана?

— Отлично! — пробормотал Чарлз.

Кеннеди засветился от гордости, когда он повторил:

— Прекрасно, просто прекрасно! — Чарлз опустился на пол, почти физически ощущая тяжесть свалившейся на него депрессии. Его предполагаемый союзник оказался абсолютно невменяемым.

Как оказалось, Кеннеди раньше был оружейным техником Североамериканского флота. Его захватили в плен два года назад, когда он охотился на оленя слишком далеко от дороги между поселком лесорубов и Нью-Портсмутом.

Кормили его одними объедками, изолировали от ему подобных, избивали, когда он не выполнял свою ежедневную норму аконечников для стрел и копий — немудрено, что он ушел в чудесный мир абстракций. Пару раз Орсино слышал от него несколько осмысленных слов, перед тем, как этот розовый туман снов опять окутывал его разум. Когда не удавалось поговорить с этим лунатиком, Орсино мог через щелки в изгороди наблюдать за аборигенами. Их было всего около пятидесяти. Их было бы больше, если бы они не приносили в жертву маленьких детей — почему они это делали, Чарлзу догадаться не удалось. Еды хватало. Хорошая охота, в земле росла картошка, скот они разводили.

Он пробыл в своем заточении уже неделю, когда однажды утром валуны откатили в сторону и его позвали громким голосом. Перед тем, как вылезти из домика через эту нору, он сказал Кеннеди:

— Не падай духом, друг. Я вернусь.

Кеннеди взглянул на него с загадочной улыбкой:

— Это утверждение слишком общее, Чарлз. На самом деле ты делаешь вывод, что…

Орсино безнадежно пожал плечами и вылез наружу.

Его ждала молодая колдунья, окруженная, как всегда, копьеносцами.

— Я вслушивалась в тебя. Почему ты лжешь своим братьям?

Он вытаращил глаза. Единственным подходящим ответом было бы что-то вроде: «Это слишком общее утверждение», но он не отважился его произнести.

— Отвечай! — прорычал один из копьеносцев.

— Я… я не понимаю. У меня нет братьев.

— Своим братьям в Портсмуте, у моря. Как бы ты их не называл, они — твои братья. Все дети своей матери, Правительства. Почему ты им лгал?

Он начал понимать.

— Они мне не братья. Я не дитя Правительства. Я сын другой матери, далеко отсюда, по другую сторону океана. Ее зовут Синдик.