Чтение онлайн

Но какая там основательность!

Как только я взяла в руки его левую кисть, у меня в груди будто разорвалось что-то. Я совершенно точно узнала эти родные шрамы. Никаких сомнений быть не могло. Оказывается, это ни с чем не спутать. Сразу все ясно. Это как отпечатки пальцев для дактилоскопической программы. Р-раз — и сразу знаешь без всяких сомнений, твое это или нет. Внутри разливался жар. Мне невыносимо захотелось погладить эту руку, эти шрамы. И длинные пальцы я тоже узнала! Нежность переполняла меня.

— А ухо? Ухо твое левое можно потрогать?

Он склонил передо мной голову — как покорный, ласковый теленок.

И я с полной уже уверенностью сказала:

— Ну что ты такое говоришь? Зачем? Какой же ты Николай? Ты — Рустам!

Но он реагировал странно. Отпрянул, точно его хлыстом стеганули по лицу. И покраснел. Я не знала, что и думать.

— Ты сильно изменился, — сказала я.

— Ты тоже, — тут же ответил он.

— Я? Ну я-то просто волосы покрасила, — сказала я. — Ну еще похудела… И ты ведь тоже уже не брюнет… Да это, как раз проще простого. Но губы… и лицо… Как будто то же самое. И как будто решительно другое. Послушай, может, ты пластическую операцию сделал? Хотя это у нас непросто. И ужасно дорого.

Он покачал головой — не делал операции.

— Может, ты все-таки не Рустам? А другой, просто похожий на него человек? — допытывалась я.

Хотя, даже если бы он согласился с этим предположением, черта с два бы я ему поверила!

А он не отвечал. И смотрел в пол.

— Я понимаю, — продолжала я, — что все это звучит как бред, как безумие… Мне это очень трудно объяснить, но я не могу до конца понять, кто ты. Повернешься одним боком, улыбнешься, и сердце мое ликует: я тебя узнаю! Совершенно точно! Это он, мой Рустам, как я могла сомневаться! Но повернешься другим, и меня опять одолевают сомнения. С той же секунды, как тебя Нинка привела, когда ты появился на пороге… О, это был шок! Как я еще в обморок не брякнулась, вот была бы картина… И потом сразу — сомнение… Вроде он, а вроде — и нет? Ну, волосы стали светлее — это как раз самое понятное… Тебе же прятаться надо было? Я слыхала, что ты бежал, ушел, что тебя искали и не нашли… Но что ты окажешься вдруг здесь, в центре Москвы, у меня дома… Нет, такого я представить себе не могла. Рассудок мне говорит: что-то здесь не так. А душа ликует и поет: да все так, все так, это он, это он!

Он сидел и молчал. Не кричал: девушка, вы сумасшедшая. Вы меня с кем-то путаете. И тому подобное. Нет, разговор о Рустаме хоть и был для него совершенно неожиданен, но он был явно «в курсе». Как там Фазер любит каламбурить? В курсе дискурса. И этот дискурс то ли пугал моего гостя, то ли наоборот, слишком сильно радовал. Или и то, и другое вместе.

— Ну что же ты молчишь? — не выдержала я. — Скажи наконец что-нибудь! Ведь это невыносимо!

Он поднял голову, посмотрел мне в глаза и сделал жест рукой. Обвел вокруг себя, указывая на стены. Потом прикоснулся к ушам. Потом приложил палец к губам.

Теперь пришла пора краснеть мне! Боже мой! Кажется, с тех пор, как я превратилась в золотистую блондинку, мой интеллект катастрофически пошел на убыль! Как же я не сообразила! Ведь если Рустам прячется, если он на нелегальном положении, то, естественно, ему надо все время быть начеку, опасаться слежки, прослушивания. А ведь в моем доме, вполне возможно, стоят «жучки». Рустам знает, чья я дочь, а потому исходит из того, что это весьма высокая вероятность. Боже мой, как он рисковал ради того, чтобы меня увидеть! И пока мы с ним играли в недомолвки, он радовался тому, какая я умная. Вот почему так изумился, когда я полезла напролом, требуя подтверждений. И вот почему так покраснел. Ему стало за меня СТЫДНО! Как я ошибся, наверно, думает он, связался с дурой!

Что, что было делать? С перепугу стала нести околесицу:

— Да что ты, Санёк, прости, я просто тебя разыграла! Я люблю, знаешь, иногда розыгрыш такой устроить, спроси хоть у Нинки! Она, бедняга, часто у меня в позиции жертвы оказывается. Может поделиться яркими впечатлениями. Но сейчас я вижу, шутка зашла слишком далеко. И главное, не смешно совсем. Извини меня. И не думай, я не сумасшедшая, могу еще людей отличать друг от друга. Ты же Саша по кличке Санк, парень моей лучшей подруги Нинки. Ну, наверно, теперь бывший парень… Ха-ха.

Пока я все это говорила лихорадочно, Рустам посматривал на меня с интересом и одобрительно кивал головой. Хотя и видел, что я не в себе и очень нервничаю.

Но я уже не могла выйти из роли:

— Как твоя фамилия, Саша?

Он помедлил. Сказал:

— Ганкин.

Я подумала: ничего не мог лучше придумать. Фамилия какая-то искусственная. Ну неважно. Неважно.

— А работаешь ты где?

— Я инженер. Специалист по трубам.

Ну ладно, инженер так инженер. По трубам так по трубам. Какая разница?

Я посмотрела на часы: ого!

— Слушай, инженер Ганкин. Сейчас отец мой на самом деле придет с работы. Просто с минуты на минуту. Я тебя с ним как-нибудь познакомлю, если случай представится. Но понимаешь… Он такой человек особенный…

Я посмотрела на него со значением, и он вроде кивнул. Ну, конечно, Рустам же отлично все знает про моего отца и понимает, что я имею в виду.

— Он человек особенный. Его надо предупредить заранее, подготовить, иначе рассвирепеет…

— Я понял, — сказал он. — Я сейчас уйду. Но только обещай мне, что мы завтра встретимся. Потому что… потому что… Не смогу иначе…

Я не удержалась.

Спросила с наивным видом:

— Чего не сможешь?

— Ничего не смогу. Не вижу смысла… Он смешался. Упростил себе задачу. Сказал: — Ну ты же сама все понимаешь…

Мне очень хотелось еще пококетничать, дожать его, заставить выговорить нежные слова. Но времени и вправду не было. Поэтому я быстро прижалась к нему и поцеловала. Быстро — летуче. Но чувственно. Приоткрыв на миллиметр губы в момент их соединения. Или на полмиллиметра. И он тут же откликнулся, ответил, точно так, как тогда, в первый раз… А я еще в чем-то сомневалась! Такие вещи — они тоже индивидуальные, как отпечатки пальцев или рисунок ушной раковины.

— Я пошел, — прошептал он.

И мне стало так невыносимо тоскливо от мысли, что мы теперь расстанемся и что впереди — сплошная неизвестность. Даже страшно стало — а что, если мы не увидимся больше никогда? Вдруг ему придется завтра — или даже прямо сегодня — бежать из Москвы? А это вполне вероятно! Особенно после того, как я его подставила. Ведь если нас действительно слушали соответствующие службы… От этой мысли мне просто дурно стало. Но я одолела дурноту. Сказала четко и громко:

— Ну до свидания, Санёк! Может, действительно и встретимся еще. Давай созвонимся завтра, хорошо? А мне в магазин надо — отцу на ужин купить что-нибудь… может, в кулинарии не все еще разобрали.