Чтение онлайн

Вадиму стало душно и неуютно, и захотелось выйти из комнаты, покинуть квартиру, вычеркнуть из своей памяти проведенные в этой клоаке дни вместе с родственниками.

Он решительно встал и вышел. Уйти совсем не получиться: он должен, обязан разобраться, расставить акценты и вернуться домой свободным, чтоб больше ничего не тянуло его в этот город, не лежало камнем на душе.

Входная дверь хлопнула. Ярослав скинул обувь, и с блаженной улыбкой на губах кивнув дяде, пошел к себе.

— Получилось? — насторожился Вадим. Парень задержался у дверей в свою комнату, чтоб бросить еле слышное:

— Да-а, — и скрылся за дверью.

Греков поморщился: судя по блаженной физиономии племянника, Лика щедро отработала зеленую бумажку.

А может, он ошибся? Может, и не было ничего? Попили чай да разошлись?..

Стоп — к чему обольщаться? И какое ему в принципе дело: было, что меж ними, не было? И потом, он сам хотел подобного финала, ввел Лику в игру, направил к ней Ярослава, спонсировал их сближение.

Черт! — поморщился, разглядывая кривые линии рисунка на обоях. И вздохнул: Скверно. Он использовал больную, наивную девчонку, как и Егор. Сознательно, цинично. Так есть ли меж ними разница? `Яблоко от яблони', - кулак невольно впечатался в стену.

В коридор выглянула Маша. Застыла у косяка, затравленно поглядывая на мужчину, суетливо поправила вырез халата.

— Он все рассказал, да? — спросила тихо, приняв хмурый, расстроенный вид Вадима на свой счет.

— Что? — раздраженно переспросил он. Девушка смутилась: с одной стороны ей хотелось уйти скрыться с глаз дяди. Уверить себя, что отец промолчал. И побыстрей заснуть, чтоб, проснувшись, ничего не напоминало ей о сегодняшнем вечере, и все стало как было: она сохранила в глазах Вадима статус милой девушки, доброй, умной, привлекательной.

Но с другой стороны Маша прекрасно понимала, что не сможет заснуть не объяснив, не объяснившись. Не оправдав себя, и не увидев в глазах Вадима привычного уже ей понимания и интереса. Человеческого и мужского. Ей уже не пятнадцать и она прекрасно осознает, что мечтать можно лишь о реальных вещах, и если чего-то хочешь, то, нужно стремясь к цели не бегать от трудностей, а преодолевать их. А значит, не стоит уверять себя, что отец сохранил ее секрет. Наоборот, нужно узнать, что именно отец поведал Вадиму, и признаться в том, что неоспоримо, покаяться в незначительном проступке, чтоб вызвать сочувствие, жалость, а следом и понимание. И тем самым сохранить близкие отношения с Вадимом, его расположение и интерес к ней. Сейчас. Пока он не закостенел во мнении.

— Что тебе сказал папа? — спросила, стараясь смотреть прямо мужчине в глаза.

Вадим заставил себя подойти к девушке. Прислонился плечом к коску напротив и неопределенно пожал плечами, с вялым любопытством поглядывая в комнату. Что-то было в ней не так, как должно быть, но что?

Приглушенный свет от настольной лампы не мешал властвовать полумраку на остальной территории. Тяжелые гобеленовые портьеры задернуты, диван расправлен. Три подушки с выбитыми на наволочках попугаями смотрят в огромное зеркало встроенного шкафа вместе с гобеленовой репродукцией Боттичелли, висящей над постелью. Угловые полочки заставлены портретами в веселых рамках, флакончиками, ракушками, безделушками. Мягкими игрушками, фарфоровыми куклами. Уютно, тепло и удивительно спокойно в комнате. И кажется что живет здесь маленькая, аккуратная и послушная девочка… Только чистота и уют не ее рук дело, а той, что живет иначе. Той, что впору играть в расставленные по полкам игрушки, успокоено засыпать на веселых подушках.

`Вот в чем дело', - понял Вадим, шагнув в комнату: Здесь нет места преступнику, здесь место жертвы. Это Лика должна жить, как Маша.

Вадим взял с полки маленькую куклу в парчовом платье и сел на пуфик, задумчиво разглядывая игрушку: `Интересно, Лике нравятся куклы?

— Ты играешь в куклы? — спросил Машу.

Та качнула головой, усаживаясь на постель:

— Они для красоты стоят.

— Зачем так много?

— Раньше было еще больше. Выросла, половину убрала. А эти мне особенно дороги. От них на душе тепло.

Вадим внимательно посмотрел на девушку: `Чтоб стремиться к душевному теплу, нужно иметь представление и о душе и о тепле. А человек, у которого нет ни того, ни другого, путь он сто раз красив, мил, и умен, кажется фальшивым, как все его рассуждения на эту тему, и воспринимается, как говорящая машина… кукла, не более'.

И вспомнилось ему, как Ира просила его подарить на восьмое марта не духи и мимозу, а куклу. Он бегал по магазинам, пытаясь найти что-нибудь яркое и красивое, подстать ей, но на полках стояли лишь пластиковые однотипные чудища с тупым выражением искусственных морд. В итоге, с глубокими сомнениями он купил две куклы, которые меньше других напоминали своим видом даунят. И искренне переживал, думая, что Ирине не понравится. Но она, вопреки его опасениям, прыгала от радости, чем сильно его озадачила. Ей было семнадцать лет. В этом возрасте обычно уже играют другими куклами — живыми. Но он тогда и мысли об инфантилизме любимой не допустил, вопреки явному проявлению оного, радовался, что она не такая как все. Еще совсем маленькая, беззащитная девочка…

Вадим положил игрушку на постель: Наверное, на этих манекенах девочки учатся играть с мальчиками. А потом с успехом применяют опыт в жизнь, и ломают своих живых подопытных с такой же легкостью, как ручки и ножки кукол.

Странно, когда-то он ничуть не печалился об отведенной ему роли…

Маша, заметив странный взгляд Вадима, устремленный на фарфоровую барышню, подумала, что он не понимает её пристрастия к подобным вещицам:

— Глупо, да? Это потому что у вас нет детей. Но представьте у вас появиться ребенок — девочка… — и осеклась, встретившись с бесстрастно холодным взглядом черных глаз. Маше стало не по себе. — Прости. Я лезу не в свое дело.

— Дети… — задумчиво протянул Вадим, разглядывая девушку. Она могла быть его дочерью. Много раз он думал о том, что у них с Ириной могли родиться дети: такая вот красавица — дочь, и умница — сын, как Ярослав. И впервые Греков ничуть не сожалел, что этого не случилось. — Дети — хорошо. Я очень хотел детей…

Но Ингрид считала, что современной женщине дети не нужны. Кате хватало хлопот с одним ребенком, однако проживи она дольше, возможно у Вадима и появился бы родной сын, а не приемный. Ира?… Как он обрадовался, узнав, что она беременна! И даже мысли не допустил, что ребенок нужен ему, и абсолютно не нужен ей. Целых пять минут он был по-настоящему счастлив…

— Моя последняя жена была слишком честолюбива, чтоб позволить ребенку ломать ее планы. Ты знаешь, что она повесилась?

Маша кивнула, пряча глаза: ее бестактность травмировала мужчину. И о чем она думала, затеяв разговор о детях?

— Три года она неустанно трудилась над тем, чтоб войти в мое дело на правах не жены, но партнера. И я готов был в итоге согласится, взять ее к себе, но она сообщила о беременности, и я передумал. Она должна была выносить и родить здорового ребенка, подготовиться к роли матери. Я смел думать, что это важнее для женщины, чем карьера. Да и зачем ей карьера? Она была обеспечена, имела все, что не пожелает. Но есть люди, которым сколько не давай — мало… Она решила сделать аборт. Я возмутился, и чтоб она не натворила глупостей, отвез ее подальше от соблазнов цивилизации. У меня прекрасный дом на берегу фьерда. Безлюдно, тихо, только шум волн, звон вереска и песни ветра. Прекрасное место для будущей матери. Дом теплый, благоустроенный, а что нет TV и телефона, так зачем они нужны? Все что нужно я привозил каждые три дня, а потом и каждый день: продукты, книги, журналы… врача. Думал срок будет больше, блажь пройдет, все наладится. И Андерс, наш врач, уверял, что так и будет. Психика женщины в первые месяцы беременности перестраивается из-за бурной гормональной перестройки и выдает срывы, капризы. Женщина сама не понимает, что делает… Ничего не наладилось. Слезы, истерики, скандалы. Она стала похожа на помешанную. Один и тот же сценарий вечера ежедневно. Я терпел — месяц, три. А в тот день не поехал домой ни потому что не мог — дела — не хотел. Устал. Поехал на следующий день.