Чтение онлайн

Потом был «а ля фуршет» с вином и бутербродами. Но подойти к столикам мне так и не пришлось; меня обступили, жали руку, протягивали визитные карточки, приглашали посетить руководимые ими музеи, библиотеки, архивы, учебные заведения, издательства. Подошел уже знакомый мне апаше российского посольства по культуре д-р Елагин вместе с поверенным делами замещающим посла. Я еще раз поблагодарил их за участие.

Утром следующего дня вместе с директором управления учебными заведениями Робертом Штрайбелем мы отправились сначала в документальный архив австрийского Сопротивления, а затем в Военно-исторический музей, где я смог познакомиться с документами, отражающими борьбу австрийцев за независимость. Затем поехали в издательство — обговорить условия издания моей книги на немецком языке.

На вечер я был приглашен Карлом и его супругой в ресторан а пока любовался дворцом Шоенбрунн и великолепной глорьетой, увиденной мной впервые в фильме «Большой вальс» в 1940 году. Завершил экскурс тем, что прошелся по Кертнерштрассе и просто постоял перед собором святого Стефана, не переставая удивляться искусству зодчих, создавших всемирно известный образец «каменно-кружевного» ваяния в строгой готике.

К 7 часам вечера подошел к ресторану и был удивлен, увидя очередь перед входом (ну прямо, как у нас в Москве!). Пристроился в конце, чуть было не спросил: «Кто последний?» Спустя несколько минут, в дверях появился обер-кельнер. Я назвал фамилию Карла и свою. Этого оказалось достаточно. Обер-кельнер рассыпался в любезностях, сказал, что для них большая честь видеть у себя знаменитого гостя из Москвы (ни фига себе, загнул!)... Меня проводили в зал, где за столиком уже ждали Карл с супругой. За ужином и доброй беседой время бежало слишком быстро, а тем для воспоминаний было столько, что не хватило бы и нескольких вечеров. Вспомнили, как уже после освобождения Вены, в Бадене, я учил Карла русскому языку, а он меня — английскому.

Не совсем обычная для меня атмосфера вечернею ресторана воскресила в памяти эпизод из прошлого, чуть не ставший трагическим, когда, находясь в ресторане с Элизабет Кеслер, я едва не выдал себя и чудом избежал ареста. Вспомнил и встречи в ресторане с агентами службы безопасности, пытавшимися подпоить меня, под видом друзей-студентов... А однажды, тоже в ресторане, после неудавшегося покушения Штауфенберга на Гитлера, снова заметил слежку за собой человека в штатском за соседним столиком.

Да, нам с Карлом достались необычные и в чем-то сходные судьбы.

Мы оба ходили по острию ножа и оба выстояли! Разница только в нашей дальнейшей судьбе.

В гостях хорошо, а дома лучше, даже если дома далеко еще не все хорошо! Под «домом» подразумеваю нашу Россию, которую несмотря ни на что люблю, а иногда даже горжусь, когда нахожусь за ее пределами. А вот вернувшись домой, часто стыжусь, сталкиваясь с хамством, нашей доморощенной расхлябанностью, неаккуратностью, ленью, тупым самодовольством, а нередко с агрессивностью и великодержавным шовинизмом. О положительных качествах говорить не буду — их много. Недаром, сказано: Россия — страна гениев и дураков. Жаль только, что гении чаще всего застенчивы, а дураки, мнящие себя гегемонами, норовят везде вылезти вперед и во все сунуть свои, далеко не компетентные, носы.

Домой я возвращаюсь, как в партизанский край, где уже давно идет партизанская война. Только «партизаны» и «оккупанты» — это наш народ, все мы. Партизаны ведут скрытую борьбу против самих себя. Отравляют воду, которую сами же пьют, воздух, которым дышат, землю, на которой выращивают отравленные плоды... Одни пытаются что-то создать, другие упорно ломают, бьют, портят, разрушают. Недавно по телевизору показали двух таких «партизан». Молодые, вроде бы нормальные, наши парни (не кавказцы и не агенты ЦРУ...) — разобрали железнодорожный путь, чтобы, воспользовавшись крушением поезда, поживиться ограблением раненых и погибших пассажиров...

В домах, где сами же проживаем, — ломаем лифты, портим стены, разбиваем светильники. Бьем стекла в электричках, ломаем сиденья, вспарываем обшивку. Взрываем мосты, дома, автомобили. Губим фауну и флору. И делаем все это с присущей нам широтой и масштабностью. Народ воюет сам с собой... И при этом сокрушаемся и охаем, что так плохо живем. И уж конечно, по укоренившейся привычке обвиняем всех и вся, начиная со своих и кончая чужими (НАТО, ЦРУ и пр.). Обвиняем погоду и природу, времена года (сменяются, понимаешь, не вовремя и без предупреждения)... Вот только на себя взглянуть забываем.

При мыслях обо всем этом невольно возникают сравнения с тем, что мог наблюдать в сегодняшней Австрии, одной из беднейших стран в Европе по природным ресурсам. Можно долго перечислять, чего у нее нет, а ведь живут не хуже других. Нам до них — ох как далеко!

Не вдаваясь в экономические тонкости, обеспечивающие нормальную жизнь города и довольно приличный жизненный уровень населения, приведу несколько зарисовок с натуры в качестве примера разумного, на мой взгляд, и безусловно экономически оправданного хозяйствования.

Возьмем городской транспорт.

Основным видом общественного транспорта Вены являются метро и трамвай (обычный и скоростной). Ни троллейбусов, ни рейсовых автобусов я не видел, так же как и регулировщиков на перекрестках и постов ГАИ.

Очередность проезда перекрестков регулируется самими водителями по правилу «правой руки» (кстати, как и полвека назад, хотя теперь личный автомобиль имеется почти у каждой семьи). За неделю пребывания в Вене я видел всего двух «гаишников»: они клеили штрафные квитанции на ветровое стекло автомобилей за нарушение правил парковки...

Несколько слов о метро.

На всех промежуточных станциях (кроме узловых) я не встретил ни единого человека из обслуживающего персонала. Билеты продает автомат; никаких турникетов — вход свободный. Для просечки абонемента — компостер, и никакого контроля. Проверить наличие билета или просечки могут только в пути. Необходимая информация на табло, указателях, схемах, в кратких инструкциях. Двери в вагонах автоматические, но открываются на остановках только при легком нажатии на двер-ную ручку, изнутри или снаружи. Большинство окраинных станций метро являются одновременно станциями пригородных электричек. Проездные билеты те же, что и в метро, требуется лишь вторая просечка. Уборка станций, скорее всего, централизованная, в ночное время.

То, что все это дает значительную экономию средств в городском бюджете, — сомневаться не приходится.

Теперь об экономии электроэнергии.

Ни полсотни лет тому назад, ни теперь, я ни разу не видел, чтобы венские улицы, автомагистрали или подъезды домов в дневное время освещались электрическим светом, как это нередко бывает у нас еще и сейчас по забывчивости или потому, что всем и все «до лампочки»!

Не расходуется в Вене электроэнергия и на круглосуточное, непрерывное освещение даже затемненных лестничных клеток в многоэтажных домах. Освещение автоматически включается при открывании наружных входных дверей и остается включенным короткое время. Его достаточно, чтобы вызвать и войти в лифт, или подняться пешком до следующего этажа, где рядом с лифтом имеется светящаяся кнопка. Нажимая ее, вы сможете продлить время освещения.