Чтение онлайн

— Не узнал, — честно признался он. — Просто догадался, потом… Очень уж вовремя вырезали шайку, аккурат за пару часов до нашего прихода. Кто еще мог подслушать мой разговор с этим напыщенным индюком смотрителем…

— Кто угодно! — запальчиво возразила девушка.

— Да, разумеется. И этот «кто угодно» тут же бросился в лес и легко нашел бандитов. Не смеши меня, Синтия… а вот тебе и впрямь сделать это было несложно. Отрастить крылья да полетать немного над лесом — огонек костра заметить можно издалека. Тогда я и вспомнил про человека в монашеском балахоне.

— А здорово я придумала украсть одежду у какого-то странника… нет, ты не сердись, у него запасная была, и потом, я ему монетку положила, чтобы он не обижался. А тот, что ты мне купил, я сохранила…

Шенк представил себе степенного пожилого служителя, завершившего омовение и, к ужасу своему, не обнаружившего на ветках своего одеяния. Представил, как тот, в одном исподнем, роется в дорожном мешке в поисках другой одежды. Улыбнулся — картина получалась забавная, хотя и грешно смеяться над человеком, попавшим в беду, пусть и столь незначительную. Но куда более забавлял вампир, подбрасывающий служителю монету в качестве компенсации за похищенную одежу. Будь Синтия человеком, ей достаточно было просто попросить — вряд ли кто из орденских братьев отказал бы ей в помощи. Но она человеком не была… Может, служитель и не кинулся бы на нее с ножом, но вот перепугаться до потери сознания мог.

— Как ты думаешь, Легран, когда он нашел монетку, он простил меня?

Шенк мрачно смотрел прямо ей в глаза и молчал — пока она не поникла и не отвернулась.

— Мне кажется, — тихо сказал он, — что кто-то здесь пытается заговаривать мне зубы. Этот несчастный, которого ты, можно сказать, почти ограбила, сейчас волнует меня менее всего. Лучше расскажи, зачем ты убила их?

— Ты так уверен, что это была я? — столь же тихо спросила она, избегая встречаться с ним взглядом.

Темплар лишь пожал плечами, объяснения были не очень-то и нужны. Кто, кроме вампира, способен уложить наповал десяток вполне здоровых, тертых жизнью мужиков, умеющих худо-бедно обращаться с оружием и привыкших спокойно смотреть на цвет крови, как своей, так и чужой?!

— Ты собирался идти к ним, — вдруг сказала она. — Они могли убить тебя.

Несколько долгих мгновений он даже не знал, что ответить на это заявление. Потом в памяти всплыло то немногое, что он когда-то читал о вампирах. В библиотеке Цитадели сведений о них нашлось до обидного мало, и это было по меньшей мере странно, если вампиры, по словам самой Сиксты, суть порождение Тьмы, о них следовало бы собрать как можно больше информации. Врага надо знать — в этом залог победы.

Но и то, что ему удалось прочесть, включало в себя весьма интересные факты… вернее, по большей части гипотезы.

— Скажи, — он изо всех сил старался правильно сформулировать вопрос, чтобы получить однозначный ответ, — твой бывший… хозяин говорил тебе, какая судьба тебя ожидала?

Синтия задумалась, затем ответила несколько неуверенно.

— Я слышала, как он говорил, что если меня не… купят, — слово далось ей с видимым трудом, — то он…

Девушка всхлипнула — раз, другой… а затем вдруг закрыла лицо руками и заревела, как обычный, маленький, до смерти напуганный ребенок. Ее узкие, хрупкие плечи вздрагивали в такт рыданиям. Странно было видеть этот плач. Шенк не мог отделаться от ощущения, что участвует в каком-то спектакле, одном из тех, что странствующие артисты часто ставили в больших городах… а иногда и в маленьких деревушках, если у жителей было чем заплатить — хотя бы и едой да крышей над головой. Плачущая девушка, миниатюрная, изящная… как будто бы не она совсем недавно хладнокровно отправила в Бездну Тьмы десятерых людей… пусть и подонков, но все-таки людей. И все же он чувствовал, что Синтия вполне искренна.

— Он говорил, что тогда будет… потеха… костер… меня должны были сжечь. Понимаешь, Шенк? Они хотели сжечь меня, чтобы люди посмотрели, как умирает вампир. Я знала, я знала, что так и будет. Никто не заплатит за вампирку таких денег…

Шенк закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул, стараясь успокоиться и унять дрожь в пальцах. Как глупо все получилось… хотя он и не раскаивался в содеянном, не раскаивался ни на мгновение — но и последствий своего поступка не предвидел. А если бы и предвидел, поступил бы иначе? Вряд ли.

У вампиров был свой, довольно своеобразный кодекс чести Вампир, даже умирающий от Голода — не от обычного голода, что свойствен и человеку, а от своего, только им испытываемого Голода, иначе называемого жаждой крови, — так вот, даже умирая, вампир не нападет на ребенка, за исключением разве что случая, когда он хочет или вынужден обратить его, сделать вампиром. Были и другие принципы, не нарушавшиеся никогда или нарушавшиеся крайне редко.

Одним из них и был принцип служения. Вампир, которому спасли жизнь, считал себя обязанным спасителю. Считал, что его жизнь теперь — в служении… Конечно, так происходило не всегда, но если уж несчастный, обреченный умереть и неожиданно получивший шанс на спасение, давал себе слово… Самое искреннее обещание — это то, которое даешь самому себе.

Похоже, совершенно неожиданно он, темплар Шенк Легран, заполучил себе спутницу — не по найму, не по принуждению и даже не от стремления девчонки к приключениям. Все было гораздо хуже.

— Я надеюсь, — на самом деле он уже утратил эту надежду, — ты не сделала ЭТОЙ глупости.

Оба прекрасно понимали, о чем идет речь. Синтия насупилась, решительно вытерла кулачком слезы и, глядя Шенку прямо в глаза, заявила:

— Это не глупость, темплар. Я поклялась в служении… хочешь ты того или нет, но я пойду за тобой, куда бы ни лежал твой путь. Я буду оберегать тебя…

— Ты совсем еще юна, тебя саму оберегать нужно, — вздохнул Легран. О своих словах он тут же пожалел, но сказанного, как известно, не воротишь.

— Я взрослая, темплар. — Теперь голос Синтии звучал чуточку надменно. — Я уже давно взрослая. Твой друг, тот, который умер, ошибся. Просто мне не повезло с ростом. Я сильная и могу за себя постоять. Кажется, ты в этом уже убедился. Да, я убила их всех — то, что они сделали с той девочкой, не заслуживало иного.

— Так, оставим этот спор, — примирительно поднял руку Шенк, подбрасывая в костер очередную ветку. — Хочу предложить тебе соглашение…

Он понимал, что выхода нет. Синтия последует за ним, и не важно, согласится ли он с ее служением или попытается отвергнуть навязываемую помощь. Значит, придется с этим смириться.

— Я хочу, чтобы ты пообещала мне две вещи.

— Все, что пожелаешь… если тогда мне позволено будет сопровождать тебя, — тут же откликнулась она.

— Первое, — словно не слыша ее реплики, продолжал Шенк. — Ты пообещаешь, что никогда не будешь мне лгать. Даже в мелочи.

— Совершенно излишнее условие, — фыркнула она. — Ты же теперь мой повелитель… как можно лгать повелителю? Это просто немыслимо…