Чтение онлайн

— Да говорю тебе, не ссы, папаша, никто нас тут не запалит! — горячо шептал Дорик на ухо своему наставнику и учителю, застывшему у очередной развилки усыпальницы. — Я уже лет пять, как сюда тропочку протоптал…

— Нишки, мелкий! — зашипел на Оторву Равид. — Если до этого не спалился, это не значит, что и в этот раз пронесет!

— Да ладно тебе, Рябой, — вальяжно протянул Дорик, — я фартовый!

— Дурной ты, — презрительно сплюнул на пол Равид, — и кони двинешь так же, по-тупому. Запомни, сявка мелкокалиберная, осторожность в нашем деле никогда не бывает лишней!

— Да запомнил, запомнил, — тихо прошептал Дорик, закатив глаза — достал уже этот брюзга своими нравоучениями! — Пойдем, что ли? — спросил он напарника. — А то до утра не управимся!

— Не видно же нихрена! — пожаловался Равид. — Темно, хоть глаз коли!

— Так я ж говорил: абгрейдь темновизары! Они у тебя устарели давно!

— Ты знаешь, сколько барыги за последнее обновление просят? И это за пиратку!

— А то ж! Но если хочешь не напрягать моргалы в темноте — чехлись, Равид!

— Поиздержался я в последнее время, — признался Равид напарнику. — Старый я стал, для таких вот наскоков. Прошло мое время… Похоже, завязывать пора.

— С катраном те завязывать пора, Рябой! — Не проникся жалобами старшего напарника Оторва. — Много Сизому заторчал?

— Одним скоком не отработать… — Печали Равида не было предела. — Пообещал, если долг за три дня не верну — Шедимам продаст, на восьмой круг черпальщиком.

— Не ссы, Рябой, возьмем мы сегодня чего-нибудь на скоке! — пообещал Дорик. — Глядишь, и отобьём твои долги! Оторва добро помнит! А меж собой позже сочтемся!

— Твои бы слова, да Эль-Шаддаю в уши! — с надеждой прошептал Равид. — А ваще, от души, Дорик!

— Хорош трындеть, старый, пора дела разруливать! Пусти-ка меня, я нужную для дела матчасть вовремя обновляю!

Равид подвинулся, пропуская вперед молодого напарника. Тот осторожно выглянул из-за угла и пару минут внимательно пялился в темноту.

— Я ж говорил, нету тут никого! Я и до этого уже здесь шарился, только ничего особо ценного утащить не удалось.

— А с чего ты взял, что сейчас удастся ценным хабаром разжиться?

— Так я уже нашел, только в одного не упереть!

— Артефакты? — оживился Рябой.

— Круче бери! На одной из усыпальниц защита слетела! Мне случайно повезло наткнуться!

— Нетленные мощи одного из баронов? — предположил, не смея поверить в столь крупную удачу, Равид.

— Представляешь, сколько наварим, если по частям распродадим? — размечтался Дорик. — Они же поголовно магией пропитаны, как свадебный торт ракитным сиропом!

— А, вот в чем фокус! — догадался Рябой. — Так ты меня только поэтому с собой и взял, что один этого жмура дотащить не сумеешь?

— Конечно! — Не стал скрывать молодой вор. — Одному не управиться! Но навар все-равно пополам! И долги я тебе помогу закрыть! Не чужой ты мне, Рябой — сызмальства на дела натаскивал, секретами делился. Без тебя мне до Гильдии Ловкачей, как Сартара пешком! Ладно, харе базарить, пора за хабаром выдвигаться.

Они осторожно выползли в пустой коридор, на всякий случай скользя вдоль одной из стен. Масштабы подземного сооружения поражали воображение: высокие арочные потолки усыпальницы, сложенные из грубого дикого камня, терялись где-то там, в сгущающейся темноте, которую не мог разобрать даже апгрейденный свежеломанным софтом темновизар Дорика. Через равные промежутки вдоль стен стояли вырубленные из гранита и черного мрамора величественные фигуры великих полководцев, мудрецов и ученых, имперских чиновников, достигших высот на ниве управления государством, принадлежащих к древнему, знатному и могучему роду баронов Рум. Выполненные великими скульпторами фигуры казались живыми, настолько точно были переданы в камне мельчайшие подробности, даже в фантастических прическах женщин можно пересчитать отдельные волоски.

— Стой, пришли! — остановил Оторва напарника возле входа в неприметный (по местным меркам) склеп.

На закрытых вратах скромно отделанной усыпальницы пульсировали тонкие нити лазурной паутины запирающего заклинания, грозящего испепелить «незваных гостей», не принадлежащих к голубым кровям баронского сословия и осмелившихся вторгнуться в «святая святых» славного семейства Рум.

Дорик безбоязненно протянул руку, собираясь попросту толкнуть дверь, невзирая на пульсирующую защиту.

— Сдурел? — ухватил напарника за руку Рябой. — Зашибет, а я обратной дороги не найду!

— Спок, дядя! — Не слушая предостережений битого жизнью коллеги, Дорик толкнул дверь, и она бесшумно и приветливо распахнулась.

— Прошу вас, Мастер! — рисуясь, произнес Оторва. — Говорил же, все на мази! Давай за мной! — Он быстрой тенью проскочил в склеп.

Равид настороженно зыркнул по сторонам, хотя с его допотопным темновизаром разглядеть что-нибудь в темноте было нереально, и проскользнул следом за напарником. Дорик резко закрыл за ним дверь, а после зажег в склепе мощный фонарь.

— Сдурел?! — Дернулся к фонарю Равид, с намерением его погасить.

Но Дорик ловко убрал фонарь за спину и уперся свободной рукой в грудь напарника:

— Не кипушуй зазря, дядя! — прошипел он. — Нет здесь датчиков движения, иначе меня бы уже в прошлый раз повязали. — Зуб даю, все проверено!

— Чтоб я всю жизнь провел в толстой заднице Гузгалямбы! — облегченно выругался Рябой. — Предупреждать надо!

— Да я тебе всю дорогу только об этом и талдычу! — произнес Дорик, прибавляя мощности фонаря.

— Ты вообще знаешь, чьих мертвецов мы собрались потрошить?

— А то ж! — кивнул Дорик. — Кто в наших краях не знает баронов фон Рум?

— А знаешь, что с нами сделают, если застукают здесь? — напирал Рябой.

— Давай не будем накалять нервы, — попросил Дорик, видимо, хорошо представляющий последствия провала. — Или ты соскочить решил? А про долг-то свой, часом, не забыл?

— Забудешь тут! — злобно скрежетнул зубами Рябой и с хрустом сжал кулаки.

— Все на мази будет, старый! — в очередной раз постарался приободрить напарника Оторва. — Ты логику включи! Эти ж бароны небеса коптят каждый по туевую хучу лет. Почти бессмертные, тля! — с завистью выругался он. — Подумай, какой им резон по усыпальницам таскаться? Ну, забежит кто-нибудь почившего сродственничка навестить раз этак это в сто-двести лет, а то реже.