Чтение онлайн

В ее личной хронологии Сан-Франциско все, что происходило до ее рождения, относилось к миру из музеев для туристов на Хэйт-Эшбери.

–  Ну, поболтать. Послушать музыку. Пообщаться любым приемлемым для тебя способом.

Она задумалась над последним определением, предоставляющим варианты на выбор.

–  Пройтись по магазинами?

–  Почему бы и нет?
– Возле дома толпы не было, и хотя за нами,

вероятно, наблюдали, протестующих оказалось слишком много, чтобы перемещаться компактной группой.

–  Нет, - передумала Элен.
– Мы уже ходили по магазинам в субботу. Я хочу в школу.

Я взглянул на Франсину.

–  И никакого вреда они мне причинить не смогут, - добавила Элен.
– У меня же есть резервная копия.

–  Нет ничего приятного в том, что на тебя кричат, - возразила Франсина.
– Оскорбляют. Толкают.

–  Я и не думаю, что это будет приятно, - твердо сказала Элен. Но я не позволю им указывать, что мне делать.

До сих пор лишь горстке незнакомцев удавалось подобраться к ней настолько близко, чтобы оскорбить, а некоторые из детей в ее первой школе оказались агрессивны в той мере, на какую способны обычные (не употребляющие наркотиков и без психических отклонений) девятилетние задиры, однако с подобной ситуацией она сталкивалась впервые. Я показал ей выпуск новостей в прямом эфире. Это ее не поколебало. Тогда мы с Франсиной вышли в другую комнату посовещаться.

–  Мне не нравится эта идея, - сразу заявил я. Кроме всего прочего, у меня возник параноидный страх, что Изабелла во всем обвинит нас. Или, что еще проще, она с легкостью осудит наше решение оставить Элен наедине с протестующими. И пусть нас не лишат лицензии в тот же день, рано или поздно до нас доберутся.

Франсина ненадолго задумалась.

–  Давай поедем с ней вместе. Если они нас хоть пальцем тронут, то это будет расценено как проявление агрессии. Если попытаются отнять - то это уже похищение.

–  Верно, но как бы они ни поступили, ей предстоит услышать всю адресованную нам брань.

–  Она смотрит новости, Бен. И все это она уже слышала.

–  Черт побери… - Изабелла и Софи спустились к завтраку, и я услышал, как Элен спокойно информирует их о своих планах.

–  Да забудь ты про Изабеллу, - посоветовала Франсина.
– Если Элен хочет поехать в школу, зная, чем это ей грозит, а мы можем обеспечить ей безопасность, то мы должны согласиться с ее решением.

Невысказанный намек в ее словах кольнул меня. Все эти годы мы старались наделить ее способностью делать осознанный выбор. Теперь, препятствуя ей, мы окажемся лицемерами. Зная, чем это ей грозит? Да ей же всего девять с половиной лет!

Однако я восхитился мужеством девочки и верил, что мы сможем ее защитить.

–  Хорошо, - решился я.
– Позвони остальным родителям. А я сообщу в полицию.

Нас заметили, едва мы вышли из машины. Послышались крики, к нам хлынула волна разгневанных людей.

Я взглянул на Элен и крепче сжал ее руку: - Держи нас за руки, не отпускай.

Она снисходительно улыбнулась в ответ, словно я предупредил ее о каком-то пустяке вроде кусочка битого стекла на пляже.

–  За меня не волнуйся, папа.

Она брезгливо передернулась, когда толпа приблизилась, и вскоре нас окружила стена из тел. Нам что-то кричали в лицо, брызгая слюной. Мы с Франсиной повернулись лицом друг к другу, создав нечто вроде защитной клетки, и стали протискиваться сквозь толпу. Меня радовало, что лицо Элен находится ниже уровня глаз этих людей.

–  Ею движет сатана! Внутри нее сатана! Изыди, дух Иезавель (Иезавель – имя распутной жены Ахава, царя Израиля, синоним распутницы.)! Молодая женщина в лиловом платье с высоким воротничком прижалась ко мне и стала громко молиться.

–  Теорема Гёделя доказывает, что невычисляемый и нелинейный мир за пределами квантового коллапса есть очевидное выражение природы Будды, - нараспев произнес аккуратно одетый юноша, доказав с восхитительной экономией, что он и понятия не имеет о значении этих терминов.
– Следовательно, у машины не может быть души.

–  Кибер нано квантум. Кибер нано квантум. Кибер нано квантум.

–  Эти слова пропел один из наших будущих «сторонников», мужчина средних лет в обтягивающих велосипедных шортах, стремящийся протиснуться между нами и положить руку на голову Элен, чтобы оставить на ней несколько отшелушившихся кожных чешуек - в соответствии с доктриной его культа, это позволит ей воскресить его, когда она начнет создавать Точку Конца. Я преградил ему путь, стараясь не перейти границу физической грубости, и он взвыл как паломник, не допущенный к святыне.

–  Думаешь, что будешь жить вечно, жестянка?
– Старик со злобой во взгляде и всклокоченной бородой высунулся прямо перед нами и плюнул Элен в лицо.

–  Сволочь!
– вспыхнула Франсина. Она вытащила платок и принялась стирать слюну. Я присел и вытянул свободную руку, защищая их. Пока Франсина работала, Элен морщилась от отвращения, но не плакала.

–  Хочешь вернуться в машину?
– спросил я.

–  Нет!

–  Ты уверена?

Элен раздраженно скривилась:

–  Ну почему вы меня вечно об этом спрашиваете? Уверена ли я?

Уверена ли я? Сами похожи на компьютер.

–  Извини.
– Я сжал ее руку.

Мы двинулись дальше сквозь толпу. Основная масса протестующих оказалась более здравомыслящей и цивилизованной по сравнению с психами, добравшимися до нас первыми, и когда мы приблизились к воротам школы, пикетчики даже стали освобождать для нас проход, одновременно выкрикивая лозунги для телекамер. «Здравоохранение для всех, а не только для богатых!» С этим утверждением я не стал бы спорить, хотя для богатых арии - лишь один ИЗ тысячи способов избавить своих детей от болезней, к тому же фактически один из самых дешевых: общая стоимость набора искусственных тел с размерами от младенческого до взрослого сейчас в Штатах составляет чуть меньше средних расходов на охрану здоровья в течение жизни. Запрещение ариев не покончит с неравенством между богатыми и бедными, но я мог понять, почему некоторые считали создание ребенка, который станет жить вечно, актом абсолютного эгоизма. Вероятно, они никогда не задумывались о нынешнем проценте бесплодных пар и том количестве природных ресурсов, которое понадобится их собственным потомкам в ближайшие две тысячи лет.

Мы прошли через ворота в мир простор а и тишины - любой, кто проникнет сюда без разрешения, будет арестован немедленно, и никто из протестующих, очевидно, не был настолько привержен идеям Ганди, чтобы согласиться на такое.

Когда мы оказались в вестибюле, я присел и обнял Элен: - у тебя все в порядке?

–  Да.

–  Я действительно тобой горжусь.

–  Ты весь дрожишь.

Она была права - все мое тело сотрясала мелкая дрожь. Причина тому была более серьезная, чем возбуждение человека, прошедшего сквозь строй разъяренных сограждан и оставшегося невредимым. С потрясающей ясностью перед моим мысленным взором возникали картины иного исхода этого столкновения, иной вероятности.