Синтез
Шрифт:
— «Тилацин»! — взвизгнул координатор. «Это ещё откуда взялось?» — безымянный нажал все клавиши разом. «Шар», вертящийся в воздухе в поисках противника, подлетел вверх, подброшенный снарядом; второй взрыв оторвал ему три «лапы». Безымянный снова ткнул в кнопку, но ему ответил красный огонёк индикатора — снарядов больше не было.
— На борт! — пискнул координатор. — Приказ — всем на борт!
«Командир?..» — безымянный рванул на себя рычаг, оставляя за спиной беспорядочно палящих «Тилацинов». Серая тень у левого крыла дрогнула и взорвалась, оставив дымный след. Впереди, отстреливаясь из всех бортовых бластеров, висел «Циклоп».
Тридцать пятый успел взглянуть на землю, пока разворачивался на краю люка. Едкий дым заволок небо и вполз в кабину. Внизу, в разрывах между тучами, виднелись чёрные кратеры, какие-то обломки догорали на дне одного из них. Люк «Циклопа» захлопнулся, и безымянный пилот наконец вдохнул полной грудью — здесь кислорода хватало, не то что снаружи. Он осторожно потянулся, убрал с пульта посиневшую от холода руку и огляделся по сторонам. Из шести «Гарпий» в трюме осталось четыре, две соседних площадки были пусты.
Координатор тихо пискнул, бросая тонкий луч на маленький тёмный дисплей.
— «Рапторы» — два, «Тилацин» — один, — прозвенел он. Безымянный пожал плечами.
Снаружи загрохотало — кто-то заметил «Циклопа», удирающего после удачной бомбёжки. Координатор молчал. Безымянный снова пересчитал уцелевшие корабли, прислушался к чавканью топливного насоса и прерывистому треску в генераторе полей. «Гарпия» в дальнем конце трюма лишилась половины крыла вместе с ракетомётом, у соседней лобовой щит треснул и местами выкрошился. «Много работы,» — безымянный задумчиво потёр посиневшую ладонь. «А ремонтники есть?»
Генератор Сивертсена исправно свистел, треска больше не было слышно. «Так-то лучше,» — довольно сощурился безымянный, вытирая руки ветошью. Побитая в боях «Гарпия», к его удивлению, оказалась почти исправной и довольно крепкой, только долго остававшейся без внимания. Насос больше не истекал топливом, люк закрывался плотно, и вмятин, залитых распылённым фрилом, уже было не рассмотреть. «Летать будет,» — кивнул сам себе тридцать пятый и, оставив на крыле шлем и ремонтную перчатку, ушёл к чану с Би-плазмой.
Два огромных чана стояли рядом — Би-плазма и вода. Последнюю миску кто-то унёс, и безымянный набрал вязкую массу в горсть. Двое солдат в пятнистой броне стояли у чанов, негромко переговариваясь; экзоскелет одного из них был похож на перекрашенный «Тилацин» без двух конечностей.
— Больше мяса не привезут, — шептал один с тоской и отвращением. — Эти — последние. Мы одни в Атлантисе, и помощи ждать неоткуда.
— «Скаты» уже появлялись у побережья, — хмуро отозвался другой. — Лишь дело времени… Эй! Ты, слизи кусок, чего выпялился?!
Металлическая «лапа», снабжённая тремя бластерами, качнулась в сторону безымянного. Он отвернулся.
Ремонтной перчатки на крыле уже не было. Оглядевшись, тридцать пятый увидел на соседнем квадрате слегка побитую «Гарпию» и пилота, прислонившегося к её обшивке. Перчатка была пристёгнута к его поясу, он стоял, облокотившись на крыло, и слегка покачивался.
— Эй! Перчатку верни, — подошёл к нему безымянный. Пилот не отозвался. Его мутные глаза были полуприкрыты, и он не слышал и не видел ничего вокруг. Тридцать пятый хмыкнул, отстегнул перчатку от его пояса и тихо отошёл от чужого корабля. Минут через пятнадцать пилот должен был очнуться… вспомнит, что брал инструмент, или нет?
Под куполом взвизгнула сирена, и все, кто без дела слонялся по пустой площадке, шарахнулись к стенам. На свободный квадрат, едва не разломившись надвое, рухнула «Гарпия». Её нос был смят в гармошку и вдавлен в кабину, крылья заметно перекосились, две турели вырвало вместе с опорами и зарядными шахтами. Дымясь, она лежала на площадке, и непохоже было, что кто-то собирается из неё выйти.
Люк тихо скрипнул — кто-то потрогал его изнутри, но тем дело и кончилось. Безымянный, озадаченно мигнув, шагнул к «Гарпии» и постучал по стеклу. За зеркальной бронёй было не видно, есть кто-нибудь в кабине, или она пуста.
— Стоять! — «лапа» экзоскелета отшвырнула безымянного в сторону. Двое охранников подошли к «Гарпии», один рванул на себя её нос, второй пинком открыл люк. Тридцать пятый, поднявшись с земли, увидел пилота. Он так и сидел неподвижно, белое лицо блестело от испарины, из-под груды металла, придавившей его ноги, сочилась тёмная жижа. Когда люк открылся, он повернул голову к солдатам, но ничего не сказал, только стиснул зубы.
Охранник в пятнистой броне шагнул в сторону, поднимая «лапу» экзоскелета. Бластер испустил громкий треск, и пилот, застывший в кресле, дёрнулся и завалился набок. Рывком вытащив тело из кабины, солдат бросил его на землю и указал соплом бластера на безымянного — тот стоял ближе всех.
— Привести корабль в порядок!
Тридцать пятый взглянул на мёртвого пилота. Разряд бластера прошёл между его рёбрами и взорвал грудь изнутри — она странно вздулась. Крови на площадке было много, и не только от раны — ещё больше натекло с раздробленных ног.
— Пошёл! — «броненосец» ткнул безымянного бластером в плечо и прошагал мимо.
— Это было глупо, — сказал тот, глядя на удаляющихся охранников. Они не обернулись — грохот и лязг со всех сторон заглушили его слова. Кто-то тронул его за плечо, он повернулся и встретился взглядом с красноглазым пилотом в такой же пятнистой форме с молниями. Его кожа была светло-синей, — сам безымянный, отогревшись, уже побелел, но этот солдат словно только что спустился из стратосферы.
— Знал его? — тихо спросил тот, кивнув на тело. Безымянный качнул головой.
— Марци — ублюдки, — сузил глаза синекожий.
Координатор пронзительно пискнул.
— Сорок третий квадрат! Работать! — лязгнуло под куполом. Красноглазый поморщился.
— Это уже не полетит, — сказал он, осторожно перешагнув через тело и заглянув в кабину.
— Полетит, — безымянный присел рядом с носом, отстёгивая пластины обшивки. Они погнулись и отделялись с трудом. Из-под них пахло гарью. Взглянув на месиво сдавленных и местами потрескавшихся трубок, безымянный сжал пальцы в кулак, несколькими тычками выправил смятый металл и выпрямился. Из-за пробитого зеркального стекла на него смотрел хмурый красноглазый пилот. Выкинув наружу окровавленный кусок — то, что было ступнёй убитого — он постучал по уцелевшему пульту.