Синтез
Шрифт:
— Вставай, — сармат-медик протянул Гедимину руку. Ремонтник развернулся, опираясь на здоровую ладонь, резко выпрямился — и обнаружил себя сидящим на полу. Перед глазами всё плыло.
— Да не так быстро! — двое медиков подхватили его подмышки и поставили на ноги. Сармат несколько раз мигнул — в глазах прояснилось. «Станнер,» — недовольно сощурился он. «Не люблю станнеры.»
Правая рука в прозрачном коконе поверх мягких повязок неподвижно висела на груди — её привязали к ремню, перекинутому через шею. Гедимин попытался шевельнуть забинтованными пальцами — мышцы подчинились, но неохотно и с большим опозданием.
— Через полчаса заработают, — сармат-медик отлепил от груди Гедимина последний датчик. — Иди в палату. Неделю просидишь тут, под присмотром. Если не будешь дёргаться не по делу, всё срастётся.
— Сидеть здесь? — сармат мигнул. — Это обязательно?
— Это на случай эа-мутации, — ухмыльнулся медик. — Чтобы зараза, если что, осталась тут. Иди, отдыхай. Воду и пищу тебе принесут.
— Это называется эа-формированием, — сузил глаза Гедимин. — Вы не макаки, чтобы путать слова.
Медики переглянулись и фыркнули.
— Иди-иди, — один из них похлопал сармата по здоровому плечу. — Во всех документах это эа-мутация. Хорошо, что не просто «мутация»! У нас осталось целое слово…
Гедимин раньше не был внутри госпиталя — никогда ещё ему не доводилось заходить дальше приёмного покоя. Палата оказалась немного просторнее, чем его комната в бараке. Вместо брошенного на пол матраса была кровать метровой высоты, прикрученная к полу, — одной рукой Гедимин не смог её сдвинуть. Она стояла у окна, выходящего на аэродром, но сейчас смотреть было не на что — глайдеры стояли неподвижно, как и многочисленные нефтевозы. «Кажется, под озером нашли много битума,» — подумал ремонтник, пересчитав их. «Интересно, кто-нибудь пробовал перегонять нефть в субстрат? Интересный опыт, если не забыть откачать кислород…»
Он поморщился — слово «опыт» заставило всплыть в памяти все недавние события. «Йорат был прав,» — с досадой подумал Гедимин, устраиваясь на постели — смотреть на аэродром ему уже не хотелось. «Вся база была против моих занятий… против меня. С марта я был их командиром и думал… Гедимин, ты всё-таки идиот. Их командиром был Йорат, а ты даже не знал об этом. Они все согласились с ним, а не с тобой. Все…»
Он лёг на спину, прикрыл глаза и лежал так долго — пока невидимый обруч, опоясавший грудь, не начал разжиматься. Тогда Гедимин поднялся и вышел из палаты.
— Куда?! — медик, сидевший у телекомпа в коридоре, выпрямился и встал посреди дороги. Сармат остановился.
— Тут есть выход в сеть? — он кивнул на телекомп.
— Уже заскучал? — хмыкнул медик. — Да, есть. Но надолго не пущу.
— Я быстро, — пообещал Гедимин, пристраивая обездвиженную руку на столешницу. Этот телекомп мало отличался от тех, что стояли в городских информаториях; очень скоро перед сарматом был нужный бланк письма. «Антуану Тэ Гэ Моранси,» — набрал он и поморщился. «Когда уже эти макаки уйдут из нашего города?..»
— Эй, ты куда пишешь? — забеспокоился медик, заглянув ему через плечо.
«Освободить меня от должности старшего механика на базе «Жёлтое озеро»,» — перечитал Гедимин и, поудобнее пристроив правую руку, продолжил: «И перевести на любую из выщелачивающих установок, где нужны рабочие. Если таковой не найдётся, назначить уборщиком на любом руднике.»
— Моранси. Увольняюсь, — коротко ответил он и ткнул в экран, отсылая письмо. «Через три дня будет ответ. Когда выйду из госпиталя, на базу уже не вернусь. Хорошо было бы забрать уцелевшее оборудование и уран… А, скорее всего, всё это уже зарыто в лесу. Может быть, найду…»
— Эй-эй, — медик осторожно похлопал его по плечу. — Ты хорошо подумал?
— Не о чем тут думать, — Гедимин поднялся из-за стола и пошёл в палату. «Что там, всё-таки, взорвалось? Похоже, вода протекла на электроды… Как я мог не услышать треск? Даже Йорат услышал раньше меня… Что-то надо делать с герметичностью, иначе до обогащения дело не дойдёт. Хорошо ещё, что фтор остался под куполом…»
Он снова лёг и прикрыл глаза; спать он не планировал, но мозг отключился сам — бессонные ночи за опытами не прошли даром. Разбудил его негромкий стук в стекло, и он, вздрогнув, сел на кровати.
За изгородью из колючей проволоки, опутывающей госпиталь, стояли Хольгер и Линкен. Взрывник держал наготове мелкие камешки — один из них только что отскочил от прочного стекла. Гедимин постучал по окну в ответ. Сарматы довольно усмехнулись. Хольгер, оглянувшись, просунул руку сквозь изгородь и коснулся стекла, Гедимин приложил свою ладонь поверх его пальцев. Из-за спины Линкена выглянул Кенен Маккензи, широко усмехнулся и закивал. Гедимин приоткрыл окно — едва заметной щели было достаточно, чтобы впустить в палату звуки.
— Эй, атомщик! Как тебя угораздило? — Линкен кивнул на забинтованную руку. — Все пальцы целы? Завтра зайду и пересчитаю…
— Ошибся в расчётах, — недовольно сощурился Гедимин. — Взрыв гремучей смеси. Жаль, ангар пострадал. Но могло быть и хуже.
— Взрыв, — ухмыльнулся космолётчик. — И, как обычно, без меня. Долго тебя тут продержат? Не могу дождаться, когда ты покажешь, откуда взял гремучую смесь. Сколько ждать — неделю, две?
Гедимин качнул головой.
— Не думаю, что смогу это показать. В обозримом будущем, — сказал он. — Есть большая вероятность, что с опытами придётся покончить.
Круглая присоска пискнула и мигнула красным светодиодом, отделяясь от запястья Гедимина. Сармат-медик подставил ладонь и поймал её.
— Вчера я мутантом не был? — хмуро спросил Гедимин. Медик усмехнулся.
— Лаборатория утверждает, что не был. Но вчера — не сегодня. Что-нибудь странное чувствуешь?
— Скуку, — отозвался бывший ремонтник, разминая забинтованную кисть. Пальцы зашевелились ещё вчера вечером, но каждое их движение неприятно отзывалось в раздробленном предплечье.