Чтение онлайн

Прекрасный день, один из самых радостных в моей жизни, океан, солнце, проблемы остались где-то там на Малом континенте. Наконец-то меня отпустила глупая обида на Даниэля, умом я прекрасно понимала, что мне не в чем его упрекнуть, ведь я сама была и с Синоби и с Дарелом, не ожидая ни малейшей ревности с его стороны. Так отчего же я так остро среагировала на его две ночи с Шур? Может, привыкла к тому, что я для него единственная, что я центр его вселенной, но он меняется, становится сильнее, оно и к лучшему, что в его жизни появляется кто-то еще.

Но сейчас я чувствовала тепло его груди, силу его рук, нежно прижимающих меня, легкое дыхание на ухо, очень захотелось обернуться и поцеловать его, что я и сделала. Долгий нежный поцелуй, после которого я опять прислонилась спиной и подставила ушко, чтоб чувствовать его дыхание. Грюнд, вредина, все это естественно видел, взял мою руку и стал целовать ладошку. Я и не знала, что это может быть настолько возбуждающе…

— Грюнд, что ты делаешь?

— Ты не хочешь? — искреннее удивление в голосе.

— Ну… — я не знала что ответить. — Вот так, быстро… — промямлила я.

— Постой — Грюнд встал на колени — Вот так блудливая кошка нашлась…

— Перестань — я чего-то резко обиделась на «блудливую кошку».

— Донжан, иностранец, Синоби, а кто еще?

— Сейчас ударю — серьезно предупредила я.

— Грюндер…. — поддержал меня Даниэль.

— Да брось… Три? Всего три, да? К двадцати одному году?

Я ударила в сгиб локтя, Грюнд скривившись схватился за руку.

— Злюка! Маленькая злюка — и он потянулся меня поцеловать, я уперлась ему в грудь, он сменил направление и принялся покрывать поцелуями ноги.

— Развратный альбинос! — яростно крикнула я, но похоже, это была ярость побежденного. Даниэль выбрался из-за спины, чтобы посмотреть мне в лицо, готовый драться за меня, если нужно, не увидев во мне настоящей ярости, а лишь сдерживаемое возбуждение, потянулся и поцеловал отнюдь не по-братски.

Я сдалась.

Первой мыслью после пробуждения было то, что звание блудливой кошки мне теперь принадлежит по праву, и что если так пойдет и дальше, я быстро отберу у леди Шур титул первой развратницы. Последнего мне не особо хочется.

Мы позавтракали в бунгало и собрались повторить вчерашнюю программу купаний, но попытка нанести друг на друга солнцезащитный крем, вчера проведенная почти без эксцессов, сегодня привела к тому, что все махнули рукой на океан и завалились обратно в постель.

Через пару часов мы совершили попытку номер два, опять встали, поели и все-таки нанесли злополучный крем. Уже шли к морю, когда из бунгало донесся звук вызова связи, Грюнд скривившись вернулся, а мы пошли дальше. Нагнал он нас почти у самой воды, в руках были плавки и мой купальник, которые мы посчитали излишними, после всего что было.

— К нам летит гость — сказал он, не подымая глаз и протягивая тряпки.

— Кто? — тут же среагировал Даниэль, а у меня внутри все сжалось от плохих предчувствий.

— Синоби.

Я молча нацепила дурацкий купальник, вывалявшись в песке, взяла доску и направилась к прибою.

— Я с ним разговаривать не буду. Твой остров, ты и беседуй — сказала я уже в воде.

Через пару минут меня нагнал Даниэль и рассержено глянув, надел на меня спасательную сбрую, ну да, утопиться мне даже в океане легче легкого.

— Ара-Лин…

— Нет! — и я погребла подальше. Веду себя как не разумный ребенок, но и поделать с собой ничего не могу. Через десять минут я немного успокоилась, а Даниэль опять возник рядом, но уговаривать не спешил.

— Пойми, я не владею собой — начала я первая — Я не хочу унижаться еще больше, я могу сорваться и закатить истерику, понимаешь?

Он кивнул.

— Да, понимаю. Но ты с ним не общаешься уже четыре месяца…

— Плевать мне на слухи — тут же отозвалась я и соврала. Не плевать, если до остальных безопасников дойдут эти слухи, и моя, и репутация Синоби окажутся под ударом.

— Ара-Лин, вы можете случайно встретиться в людном месте, или того хуже, под внимательными недобрыми взглядами.

Да, да, мой трезвомыслящий братец, как всегда прав, я молчала.

— Поставь зеркало — предложил он.

— Ты что? Он сразу увидит, что я под зеркалом, отец, тот всегда такое видит. Уж лучше истерика…

Посчитав последнюю реплику за согласие, Даниэль отцепился от моей доски. Я усиленно погребла, стараясь выплеснуть стресс в движении. Барахталась я наверное час, до полного изнеможения, когда я выползла на берег мне уже было все равно с кем беседовать.

Синоби сидел под зонтиком, который мы поставили еще вчера для Грюнда, чью альбиносью кожу крем защищал не так надежно, как нашу. Пока я восстанавливала дыхание, подошел Гедрик, он сообщил мне имя на ухо вчера ночью, услышав я не сдержала улыбки, оно ему подходит, такое же редкое и странное, как и его обладатель.

— ВикСин…

— Держи доску — перебила я — Иди катайся.

— Может тебя…

— Иди!

Послушался. Даниэль сидел на стратегической позиции, недалеко за спиной у Синоби, эта простая уловка придала мне сил, я не одна, у меня есть заклятая половинка, которая меня всегда поддержит. Я решилась на то, чего не делала раньше, не ползти на четвереньках, а быстро пробежаться полусогнувшись, скорость должна придать мне устойчивости. Так и вышло, я свалилась всего раз и то на колени, переведя дух, я направилась под зонтик и второй раз упала уже рядом с Синоби, порадовавшись, что простые физические действия отбирают все силы, не давая нервничать и переживать. Меня сейчас больше всего занимал полный стакан с водой, я крепко схватила его всеми пальцами, поднеся ко рту, для надежности прихватила и второй рукой, жадно выпила. И наткнулась на его взгляд, жалостливо-брезгливый. Руки сами метнули стакан, Синоби легко уклонился, еще бы, я замахивалась секунды полторы, из горла вырвалось нечеловеческое рычание.

— Доволен? Наказал? — меня била крупная дрожь, хотелось прыгнуть и вцепиться в него зубами, ногтями, чтоб отдирал с собственным мясом.

Он молча встал на колени и сложился, лицо в вершке над песком, в такой позе просят прощения только у родителей за то, что оказались недостойны их.

— Прости меня.

Я вздрогнула от этого до боли знакомого, глубокого голоса. Молчала, простить, поднять его с колен я не могу ни морально, ни физически, сказать «Нет», означало бы смерть одного из нас.