Чтение онлайн

– Хэнк, – неожиданно позвал Алджис.

– Да?

– Ты же хочешь уплывать, потому что боишься холодной зимы, так?

– Да.

– А ты уверен, что мы сейчас в северном полушарии?

– Что? Не знаю. А что?

– Ну, смотри, мы знаем, что река течет на юг, так? И если мы в южном полушарии, она приведет нас в более холодный климат.

– Да… А мы сейчас можем быть в южном полушарии?

– Не знаю, – литовец пожал плечами. Остальные их трое спутников не поняли разговора на английском, но Алджис для них перевел, и остальные охотники затруднились ответить, в каком полушарии находится самолёт.

– Задача! – американец закусил губу. – И что теперь делать? Об этом говорили? Алтуфьев вычислял широту, он говорил про полушарие?

– Нет, вроде бы.

– А… Но определить-то хоть как-то можно, в каком полушарии мы находимся? Придём в лагерь, спрошу Алтуфьева.

– Наверное, как-то можно.

– А если нельзя? То есть, скорее всего, можно. Но вдруг он еще раз подумает и скажет, что мы в южном полушарии?

Первого раненого верблюда догнали примерно тогда же, когда и живого теленка, а за вторым подранком бегали еще с полчаса. Поскольку верблюды бежали примерно в одну сторону, две группы охотников, гонявшие разных животных, оказались не так далеко друг от друга.

Когда Володарский увидел в бинокль, что группа, поймавшая теленка, движется не к ним, а к реке, они с Ириной начали потихоньку подтаскивать котелки и куртки ближе к охотникам.

Тем временем, отряд из сотни помощников благополучно, но очень медленно переправился через реку на четырех плотах – капитаны, как и Володарский, не сразу разобрались с управлением, а гребцам было тяжело работать из-за большого числа дополнительных людей. Рокотов с наблюдательного поста ворчал, что ради двух верблюдов оторвали от работы слишком много людей. Но зато быстрее дотащат мясо.

К часу дня отряд помощников дошел до охотников, а к трем часам группа с верблюжонком подошла к переправе. К причальным столбам были привязаны шесть плотов, на них лежали весла. Тут же скучали два человека, которых оставили для охраны имущества.

У Хэнка раскалывалась голова, причем вовсе не от жары.

– Алджис, ну, а ты-то почему такой спокойный? – спросил он. – Ты разве не боишься, что река приведет в холодные края.

– Не, не боюсь.

– Ты разве собираешься плыть не потому, что там теплее?

– Да, но не только. Интересно же посмотреть.

– И что, проблемы с едой тебя не пугают?

– Рыбы наловим.

– А витамины?

– Какой-нибудь рябины нарвем. Все нормально будет, Хэнк. Зря я тебе сказал. Надо было сначала самому узнать, какое полушарие. Они связали теленку ноги и положили его боком на плот.

– Ну… – протянул Осипов. – Нас слишком мало. Мы вряд ли сможем одни переплавиться на таком здоровом плоту, да еще с верблюжонком. И все плоты на этом берегу…. Пришлось им сидеть и дожидаться основного отряда охотников с помощниками.

К шести часам, наконец, все участники мероприятия, измученные и вымотанные, изнывающие от голода и жажды, вернулись в лагерь. Болельщики в поселке встретили товарищей овациями и ужином.

Еще в три часа Лариса в объектив фотоаппарата разглядела теленка на противоположном берегу и обратила на него внимание всего лагеря. Когда же плот с малышом причалил к их берегу, народ так и кинулся к телёнку:

– Ой, а можно посмотреть?

– Ой, а можно погладить?

– Стоп, стоп! – сказала Мирослава. – Отстаньте от верблюжонка! Он же не привык еще к людям! Она с двумя помощниками отвела его подальше от людей в ту часть поселка, где жили свиньи. За ними увязалась пятилетняя Даша, дочь Виктора Попова.

– Тетя Мира, а можно его потрогать? – спросила она, когда животное отвели на место, привязали и сняли рубаху с морды.

– Да он как бы не укусил тебя, – ответила Мирослава. – Лучше не надо.

– Ладно, – девочка расстроенно вздохнула и пошла надоедать маме.

 Поев, Хэнк сразу кинулся к Алтуфьеву.

– Петя! В каком мы полушарии?

– В северном, – ответил Петр.

– Точно?

– Ну, помнишь, Рокотов в самый первый день говорил про пологий и крутой берег реки? В северном полушарии реки подмывают правый берег, в южном полушарии – левый.

– А наоборот что, вообще никогда не бывает?

– Ну… Наверное, иногда такое может быть, из-за каких-то геологических особенностей.

– Есть какие-то еще признаки, что мы в северном полушарии? Наверняка можно определить?

– Да… Сразу не соображу, надо немного подумать.

– Не, придумай сейчас, – вставил Алджис. – А то он до утра не доживет – голова лопнет! Петр несколько минут почертил палочкой по земле.

– А! Ну, в северном полушарии тени в полдень падают на север. В течение дня они крутятся с запада на восток, но проходят через север. В южном они бы проходили через юг. На экваторе в полдень солнце в зените и теней вообще нет. У нас тени падают туда, – он указал против течения реки. – Значит мы в северном полушарии. Это уже сто процентов.

До конца дня племя обсуждало охоту и поимку верблюжонка. К несчастью, ранее с верблюдами пассажиры сталкивались только в Египте, как туристы. Тем не менее, все рассчитывали на новую скотину, но каждый по своему. Женщин прельщали шерсть и молоко. Мужчины видели в перспективе тягловую силу. Радикалы предлагали наловить ещё и молодых лосей.

Аркадий радостно улыбался и бубнил Буданову:

– Помнишь, как нам в училище рассказывали, что один верблюд двух десантников на сто километров за сутки переместить может?

– Не свисти! Хорошо оснащенного, да в броне, только одного.

– И это – не слабо. Верблюдов нужно побольше завести.

– Уж это – по любому нужно. И конницу.

Затянувшийся отдых грубо прервала Мирослава:

– Нужно по быстрому сделать загон для скота. Нельзя всё время держать верблюда на привязи. Возражений идея не вызвала и к вечеру, под чутким руководством Риты, столбы под забор были вкопаны.

К концу дня завершили начерно перекрытие брёвнами на первом из трёх овощехранилищ. Весь день параллельно шли земляные работы на втором хранилище. У первого барака осталось положить последний ряд брёвен. Казалось, всё идёт хорошо, но через некоторое время выяснилось, что в яме второго хранилища сочится вода. Собравшиеся люди угрюмо смотрели на грязь. Получалось, что тридцать человек почти весь день работали зря.