Чтение онлайн

– Меня зовут Алантрик, – сказал он. – Я – Боец Короля. – Он опустился на плоский камень, выдернул травинку и сунул ее между зубами. – Как ни грустно, мальчик, мне повелено найти твой труп и привезти твою голову королю. – Он вздохнул. – Не нравится мне убивать детей.

– Так вернись и скажи, что не сумел меня найти.

– Я бы и рад… правда. Но своему слову я не изменяю. К несчастью, я служу королю, которого святым никак не назовешь. Ты умеешь махать своим мечом?

– Скоро узнаешь, – сказал Туро, и сердце у него забилось чаще, потому что в него вполз страх.

– Я буду драться с тобой левой рукой. Так будет честнее.

– Я не хочу никаких поблажек, – отрезал Туро, уже жалея о своих словах.

– Хорошо сказано! Все-таки, значит, ты сын своего отца. Когда встретишься с ним, скажи, что я непричастен к его убийству.

– Скажи ему сам, – ответил Туро.

Алантрик встал, вытащил длинный меч. Гладий Туро сверкнул в воздухе. Алантрик вышел на ровное место, мгновенно обернулся и сделал выпад.

Туро чуть отступил в сторону, блокировал удар, и гладий, скользнув вниз по лезвию Алантрика, полоснул по руке Бойца выше запястья.

– Хороший ответ! – сказал Алантрик, отступая, и его зеленые глаза заблестели. – Тебя неплохо учили!

Он вновь шагнул вперед, но осторожно. Туро заметил про себя плавную грацию своего противника, точность движений и терпение. Кулейн одобрил бы его стиль. Туро не атаковал, а только отражал удары и изучал приемы Бойца.

Алантрик атаковал, его меч вспыхивал на солнце и рубил, рубил; по лесу разносился лязг железа о железо. Внезапно бригант притворно поднял меч, повернул кисть и сделал выпад. Пойманный врасплох Туро кое-как отбил лезвие, но почувствовал, как острый точно бритва край скользнул по его правому бицепсу. Сквозь рукав начала проступать кровь. При второй атаке Алантрик нанес Туро такую же рану в плечо возле шеи. Юноша. попятился, и Алантрик прыгнул вперед. На этот раз Туро ждал его, отшатнулся и всадил гладий в бок Алантрика. Но бригант не утратил стремительности и отскочил, прежде чем лезвие вошло в его тело на дюйм.

– Тебя неплохо учили, – повторил он, поднес меч приветственно к губам и вновь атаковал. Туро, отчаиваясь, прибег к приему, которому его научил Кулейн.

Он блокировал выпад, повернулся на пятке, и его локоть впечатался… в пустоту. Потеряв равновесие, принц упал на траву. Он быстро перекатился на другой бок, но почувствовал на шее меч Алантрика.

– Хитрый прием, принц Туро, но ты напрягся, и я прочел твой замысел в твоих глазах.

– Но я хотя бы… – Туро брыкнул Алантрика по ногам, тот свалился от неожиданности, а принц вскочил с земли.

Алантрик приподнялся, сел и улыбнулся.

– С тобой не зазеваешься, – сказал он, вставая и вкладывая меч в ножны. – Думаю, убить тебя я сумел бы, но, по правде говоря, я этого не хочу. Ты стоишь десятка Эльдаредов. Видимо, мне придется нарушить мое слово.

– Но почему же? – сказал Туро, тоже вкладывая гладий в ножны. – Тебя послали искать мой труп. И сказать, что ты его не нашел, не значит солгать.

Алантрик кивнул.

– Я мог бы служить тебе, принц Туро… если ты когда-нибудь станешь королем.

– Я не забуду этого, – сказал Туро, – как не забуду твоего великодушия.

Алантрик поклонился и пошел к своему коню.

– Помни, принц Туро, ни в коем случае не позволяй врагу читать в твоих глазах. Не думай, как атаковать. Атакуй!

Туро ответил поклоном и провожал всадника глазами, пока он не скрылся из виду.

Прасамаккус последовал за Викторином в Алийские конюшни, где молодой римлянин распорядился оседлать для бриганта каурого мерина с тремя белыми чулками. Прасамаккус не поверил, что ему так уж и позволят самому выбрать себе лошадь, а потому никакого разочарования не испытал. Викторин вскочил на вороного жеребца ладоней семнадцати в холке, и они поехали по широкой римской дороге за стенами Кэрлина. Объехали Эборакум стороной и направили коней на запад, пока через час не добрались до укрепленного города Калькария.

– Моя вилла за тем холмом, – сказал Викторин. – Мы сможем отдохнуть там и хорошенько вымыться.

Прасамаккус вежливо улыбнулся, а про себя подумал: вилла! Это еще что за штука? Ну да солнце сияло, его ноге было почти удобно, и он еще не проголодался.

Как ни погляди, боги, наверное, спят крепким сном. Оказалось, что виллами римляне называют дворцы. Белые стены, увитые виноградом, сад, широкие ступени и хорошенькие девушки, сбежавшиеся взять их коней под уздцы.

Такие красотки – и у каждой все зубы целы!

Он старался придать себе вид, исполненный достоинства, подражая невозмутимому выражению на смуглом лице Викторина. К несчастью, спешиться с его изяществом он не мог, но все-таки слез на землю чинно и постарался как мог умерить свою хромоту. Его нисколько не удивило, что никто не захихикал. Кто посмел бы смеяться над гостем г голь важного племенного вождя? Они вошли внутрь, л Прасамаккус огляделся, ища глазами очаг. Но очага не было. Мозаичный пол изображал сцену охоты яркими алыми и голубыми, золотыми и зелеными красками. Дальше была арка, и там им помогли раздеться и подали кубки с согретым вином. Очень слабым в сравнении с «водой жизни», которую гнали на севере, но тем не менее Прасамаккус почувствовал, как по его жилам разливается тепло.

В следующей комнате был глубокий пруд, и Прасамаккус с осторожностью последовал за римлянином в теплую воду. Под поверхностью оказались каменные сиденья, и бригант, закрыв глаза, прислонил голову к каменному краю пруда. Это, решил он, наверное, похоже на радости в царстве богов. Минут через двадцать римлянин вылез из воды, и Прасамаккус послушно последовал за ним. Они сели рядом на длинную мраморную скамью, храня молчание. Две молодые девушки, одна из них чернее ночи, вышли из-под арки с мисками душистого масла. Если пруд показался ему небесным блаженством, то у него не нашлось бы слов описать ощущения, когда нежные ладони втирали им в кожу благовонное масло, а потом лишнее удалялось закругленными костяными ножами.

– Ну и конечно, массаж? – осведомился Викторин, когда девушки удалились.

– Да-да, – ответил Прасамаккус, прикидывая, едят ли его или плавают в нем.

Викторин проводил его в боковую комнату, где рядом стояли два стола. Римлянин растянулся на первом расслабив худощавое обнаженное тело, а Прасамаккус лег на второй. Вошли две другие девушки и принялись снова втирать в их кожу масло, но уже не соскребали его. Вместо этого они разминали мышцы спины, разглаживая узлы напряжения, о которых Прасамаккус и не подозревал. Мало-помалу их ладони скользнули ниже, а плечи мужчин были укутаны теплыми белыми покрывалами. Когда руки добрались до его искалеченной ноги, бригант почувствовал некоторую неуверенность девушки. Ее пальцы прикасались к его коже точно крылья бабочек, а затем искусными похлопываниями она начала смягчать глубоко засевшую боль, которая никогда его не покидала. Искусство ее не поддавалось описанию, и Прасамаккус чувствовал, что погружается в сон блаженных. Наконец девушки ушли, и появились двое слуг с белоснежными тогами в руках. Облаченный в одну из них, Прасамаккус решил, что выглядит довольно-таки смешно – слишком уж щеголем. Теперь они перешли в еще одну из словно бы бесконечных комнат. Там два ложа стояли справа и слева от стола, уставленного блюдами и фруктами, холодными яствами и пирожками.