Сирена
Шрифт:
– Расскажешь, как ты тут очутилась?
– О, это долгая история.
– Если вкратце?
– Меня сперли прямо из воды и доставили к какому-то графу - петь по ночам для его гостей.
Лайонел немного завис от этого признания...
– Ладно, черт с ним, рассказывай все!
– Я, защищая сестру, попалась в сети. Вытащили и, как кильку в консервах, в ящике отвезли к графу. Там он отдал мне в распоряжение небольшое озерце, больше похожее на большую лужу. Каждую ночь он приводил людей, которым я пела песню. Он за это удовольствие с людей зарабатывал большую денежку. Кормил меня, правда, хорошо. В первое же выступление утопила одного молодчика. Потом пошла на сделку с графом. Я не топлю его людей, а он на каждое пятое выступление приводит мне нормальных людей, а не то богатое отребье, что обычно. В общем, там и присмотрела Грега. Когда мне второй раз привели нормальных людей, Грег пришел снова... и выкрал меня. Сегодня четвертый день нашего путешествия.
– Даааа, девочка моя, вот это ты вляпалась.
– Знаю, представь, КАК я хочу домой!
– Понял, постараюсь доставить как можно быстрее.
Действительно, к закату солнца мы уже были у берега. Лайонел занес меня на корабль (хотя хотелось наплевать на все и прыгнуть в воду) и мы отплыли. Команда была удивлена, увидев меня, но рада. Мы знаем друг друга уже несколько лет. Помню, тогда мы спасли их во время шторма. Да, мы и спасать умеем. Теперь вот Лайонел помогает мне.
Чувствуя, как корабль качается на волнах, ветер играет волосами, нос улавливает запах океана, хотелось просто закричать от радости. Улыбка не сходила с моего лица. Я вернулась, я дома. По щеке поползли слезы. Считается, что сирены не чувствуют ничего кроме ненависти, злости тому подобных чувств. Не правда! Мы чувствуем, и побольше людей. Сейчас мое сердце буквально разрывалось от переполнявших его чувств. Это была чистая эйфория.
Корабль быстро приближался к нашему рифу. Такие родные места. Никогда бы не подумала, что они мне так дороги. Внутри меня все пело от счастья, и я не выдержала... я тоже запела, своей песней зовя сестер.
Ночь тишиною опустилась,
Под сенью древ сгустилась тьма.
Сияньем нежным озарилась
Краса - волшебница луна.
Волшебный свет летит на землю
Тревожа сон, даря покой.
Мир отдан чуду в подчиненье
Благословляющей рукой.
Луна взглянула в гладь морскую,
Украсив след свой серебром,
И вод прохладных дочь младую
Зовет покинуть сонный трон.
Вздох легкий был лучам приветом;
Душа прервала сна полет,
И, облачившись лунным светом,
Сирена на берег идет.
Ее встречает песнь цикады,
И шелест нимф лесных зовет
Прекрасную дитя наяды,
Войти к ним в дружный хоровод.
Но рок печали был ее судьбою,
Веселью места не дает,
Неясным призраком с собою
К уединению ведет.
И путник, чей удел от Бога,
Шел, привлекаемый бедой,
Пересеклась его дорога
С дорогой девы молодой.
Любовный плен мечты отрада,
Как воплотившиеся сны,
Не дремлющим сердцам награда
На время торжества луны.
С приходом утренней зарницы
Поднялся на море туман,
Ослабив волшебства десницы,
Серебряных лучей обман.
Сирена в дымке растворилась,
Сокрывшися в морской воде;
С любимым с горечью простилась,
Взяв часть души его себе.
И вновь забудет свои слезы,
Во власти тягостного сна;
Любовь останется как грезы,
Которые так ждет она.
Последние несколько куплетов пели уже несколько голосов. Мои сестры пели со мной. Оглянувшись, я посмотрела на моряков. Они были в прострации. Только Лайонел с пониманием смотрел на меня.
– Лай, спасибо тебе, я твоя должница. А теперь, мне пора.
– Удачи, Ли. Не попадайся больше в сети.
Я улыбнулась ему и, раздевшись, прыгнула в воду (а зачем загрязнять океан тряпками?).
Назад я не оглядывалась. Зачем? Я, наконец, дома, все, что мне нужно, находится здесь. «А все ли?»,- шепчет душа. С этим потом разберемся. А пока попробую не утонуть под напором сестер. Я, конечно, понимаю, что они соскучились, волновались, но это же не повод, чтобы топить и душить одновременно.
– Эй, хвостатые, потише!
– кричу им, смеясь.
– Кто это тут хвостатый? Нахалка некультурная! А ты у нас тогда какая? Ногатая?
– Рогатая, блин!
– они видимо решили меня затискать.
– Вот же кильки маринованные!
– Это мы кильки?
Наш хохот разносится, наверно, на милю вокруг. Тут Парфи расталкивает девочек и, подплыв, крепко обнимает меня.
– Никогда больше не пугай меня так! Я думала, от злости всех перебью.
– Это правда, Ли, - смеясь, сказала Левкосия, - от нее даже кракен сбежал. Она его в первую пару дней так достала, что он почёл за лучшее сделать щупальца отсюда.
– Да, место с хорошей экологией - это, конечно, удобно, но вот спокойная жизнь дороже, - Фел лениво улыбаясь, смотрела на Парфи.
Тут мне в голову пришла интересная мысль.
– Парфи, если кракена больше нет, то кого же ты теперь доставать будешь?
При этих словах, Парфенопа перевела заинтересованный взгляд на сестер.
Девочки переглянулись, не будь дурами, поняли весь ужас ситуации.
– А давайте вернем его?
– ...или нового найдем...
– ...в Реальской пустоши, говорят, интересные экземпляры водятся!
Мы с Парфенопой переглянулись и засмеялись.
Глава 17
Жизнь моя вернулась в обычное русло. Вечером просыпалась (хотя первое время тяжело было снова перейти на этот режим), ночью была с сестрами или бороздила океан, потом встречала рассвет и спускалась снова на дно. Проплыла по всем своим кораблям, вспоминая, как плавала здесь последний раз, с Парфи пару ночей посидели на рифе. Она рассказывала мне все, что произошло, когда меня не было. Я рассказала ей все подробности своего путешествия, которые не рассказала сестрам.
– Ли, тебе ведь понравился этот человек. Не отрицай, я слишком хорошо знаю тебя.