Чтение онлайн

С огромным трудом я заставил себя думать. Шлем. Зеркальный солнцезащитный щиток можно поднять. Я это сделал и прозрел. Теперь я снова мог ровно дышать.

Здесь, оказывается, есть свет!

Тусклый-тусклый красный свет лился со стен и освещал мой гроб — длинный, круглый, как водопроводная труба. Свет пульсировал в такт завываниям. Я извернулся и глянул через плечо. Труба шла прямо и потом сворачивала, но вовсе не думала расширяться.

У меня был выбор: либо ждать здесь и надеяться, что Говард — или провидение — откроют люк. Ждать, пока не сломается мой генератор кислорода, и я не помру от истощения или обезвоживания. Либо же ползти вглубь снаряда. Так можно найти расширение в трубе, узнать что-нибудь полезное или отыскать выход на волю. А можно нарваться на что-нибудь, что меня укокошит.

Первый вариант отпадал. Никогда я не мог спокойно ждать.

Труба была изрезана длинными узкими щелями. Вентиляционная система? Для чего? Здесь что, есть воздух? Впрочем, был же воздушный шлюз, так что все сходится. А если есть воздух, значит, кто-то им здесь дышал. Или все еще дышит. Как не хватало мне того пистолета из рюкзака!

Я попал ногой во вторую вентиляционную отдушину. Рефлекторно протянул руку к ушибленному месту и наткнулся на выпирающий карман штанины. Ну конечно! Залез в карман и нащупал забытую там ракетницу. Хоть какое-то оружие!

Я протащил ракетницу вдоль тела до головы и выставил ее перед собой. Теперь я готов поджарить любого, кто последует за мной по пятам. Правда, страшнее те, кто окажется передо мной: захотят — ноги мне отгрызут, а я ничего не смогу поделать.

Я полз дальше, стараясь не попасться в отдушины. Ногам вдруг сделалось свободнее. Я припустил с новыми силами — и тут же достиг соединения с трубой покрупнее. Тут я уже развернулся и пополз головой вперед. Дальше встал на четвереньки, потом — пошел утиными шагами.

Я сел на пересечении с новой трубой и, пока вокруг меня мигал красный свет и продолжался вой, принялся обдумывать ситуацию. Я затерян в лабиринте из труб. За воздух можно не бояться: с новыми генераторами кислорода я могу дышать, пока не тресну. Еды у меня нет. Воды тоже. Тело от обезвоживания пока не страдало — о чем мне настойчиво напоминал мочевой пузырь. Из оружия у меня только ракетница семидесятилетней давности — пистолет с одной большой медленной пулей. Я должен был намерить тут всякой всячины, да вот приборы остались в рюкзаке, а рюкзак — в шлюзе-выпускнике. Снаряд огромный. В такой громаде наверняка найдутся еще двери. Главное, ползти дальше, пока не найду другой выход или не додумаюсь, как вылезти из старого.

А покамест, раз уж приборов нет, может хоть образец со стены взять? Я перехватил ракетницу за дуло и, как геолог молотком, стукнул рукояткой по стене. Ракетница беспомощно отскочила, даже следа не оставила. Ну что ж, не судьба. Придется запоминать, что вижу.

Широкая труба (которую я окрестил «Бродвеем»* [5] ) скорее приведет, куда нужно — в нее я и пополз. Через двадцать минут ползанья и нытья о переполненном мочевом пузыре «Бродвей» открылся в овальное помещение, примерно с гараж размером. Так, пусть это будет «Таймс-сквер». На стенах «Таймс-сквера» светились зеленые овалы, из стен торчали какие-то фиговины, возможно, рукоятки.

Внезапно волоски на моей шее встали дыбом. Не знаю уж как, только чувствовал я, что не один здесь. Я застыл и прищурился, привыкая к свету.

В другом конце помещения шевельнулась тень.

Я бы перепугался, но торжественность момента переборола страх. По коже поползли мурашки.

С виду тень напоминала банан, причем неспелый — зеленый. Банан пяти футов росту, и может пару — толщиной. Банан без рук, без ног, без лица. Без глаз — только белые шишки на головном конце. Безо рта.

Тень извернулась, изогнулась в вопросительный знак на овальном пьедестале, поднимавшемся из пола. Ее кожа задрожала, от верхушки вопросительного знака к хвостовому концу побежала волна, будто тюбик с пастой выдавливал сам себя. Черная масса засочилась из хвоста на пьедестал.

Вот уже сколько тысяч лет человечество гадало, одиноко ли оно во Вселенной. Бесчисленные поколения мечтали и ждали. И вот сейчас, в этот самый момент, представители двух разумных видов, разделенных космосом, наконец встретились…

…И один из нас сидит на толчке.

Я нервно прочистил горло.

Я наставил на банан ракетницу.

— Руки вверх!

Не знаю, зачем я это сказал. Может, думал, что он меня по тону поймет?

Слизняк — одного взгляда на банан хватило, чтобы его так окрестить, — повернул ко мне головной конец. Мы оба замерли. Со стен мигал свет. Сердце отчаянно колотилось. Слизняк медленно покачивал головным концом, как кобра, поднявшаяся из корзины.

Может, он так здоровался. Может, гипнотизировал меня.

Я взвел курок.

Он слез с унитаза и начал опползать меня слева. Двигался он прямо как садовая улитка — но быстро. Я тоже пошел по кругу, целясь дрожащей рукой. Здесь его территория. Почем знать, может, от следующего шага пол подо мной провалится, и я рухну в кипящее масло.

Шлеп.

Я глянул вниз. Ногой я зацепил за черный блестящий пустой футляр, размерами и формой со слизняка, и тот теперь покачивался на полу.

Слизняк рванулся ко мне, я отскочил.

— Не любишь, значит, когда твою одежду трогают?

Из его середины выросла шишка, превратилась в щупальце и поползла к изогнутому металлическому цилиндру рядом со скафандром. Оружие?

— Эй, без шуток.

Я ткнул пистолетом в сторону слизняка и напряг палец на спусковом крючке.

Щупальце остановилось.

— Молодец, — похвалил я его.

Щупальце метнулось дальше.

Я нырнул к цилиндру. Я успел коснуться его быстрее и отбросить вне досягаемости слизняка. Тут же поднялся и встал между инопланетянином и оружием. Навел на слизняка ракетницу, шагнул вперед. Тот отполз. Еще шаг — опять отполз. Здесь не было углов, но одна из овальных стен сужалась. Туда я слизняка и загнал.

Он покачивался из стороны в сторону. Он попался и знал об этом.

Слизняк обмяк и рухнул на пол, как продырявленный шарик.

Я отсчитал десять ударов сердца. Слизняк не двигался. Его кожа потускнела, из хвоста опять поползла черная дрянь.

— Боже! Ты чего, убил себя, что ли?

Я отступил на шаг, слушая свое хрипящее дыхание.

Может, он притворяется? А ну-ка! Я отпустил курок и с размаху хряснул слизняка ракетницей. Он не шевельнулся.

Я придвинулся к нему, спрятал ракетницу в карман и толкнул пришельца носком ботинка. Все равно что желе пихать. Мертвее не бывает.