Система
Шрифт:
Рассказал всё как есть и в мельчайших подробностях. Задав несколько уточняющих вопросов, Николай угрюмо посмотрел на Славу.
– Ты подумал о том, у кого просишь помощи?
– Подумал.
– А подумал о том, что я теперь должен сделать, - зашёл гость с другой стороны, - в рамках, так сказать закона?
– Подумал, но надеюсь, ты мне поверишь.
– Поверю, - выдержав паузу заявил Николай, - пока поверю, - добавил через секунду.
– И на том спасибо.
– Не за что. Скажу так. Всё Слава очень плохо. Видеозапись, оружие, что там ещё нашли?
– Литературу.
– Экстремистского толка?
– Да.
– Полна коробка, - констатировал Николай, - и подставить тебя тоже некому?
– Некому, - пожал плечами Слава, - нет у меня таких врагов. Да и вообще нет врагов. Хотя..., да нет фигня, - отбросил он всплывшее подозрение, - там просто некому.
Николай насторожился. Он ждал, но Слава помрачнев ещё больше надолго замолчал.
– Ну говори, - напомнил о себе гость, - сказал раз, говори два.
– Это было шесть лет назад. Ехал ночью из области, а на дорогу бомж пьяный вылез, орёт что-то, руками машет. Затем камень поднял и в мою сторону замахнулся. Я и вильнул немного, напугать хотел только, но как магнитом притянуло, сбил я его вообщем. Инспекторов вызвал, скорую, но он всё равно к утру умер. Сбил я его на дороге, свидетелей не было, поэтому обошлось нервотрёпкой и оплатой похорон.
– Хочешь сказать, хоронить было некому?
– Личность установили, ни кола, ни двора, ни родственников. Его даже искать никто не пытался.
– А хоронить чего взялся? Зарыли бы стоя и бог с ним.
– Хоронить взялся потому что я его убил. Не хотел, но руль по своей воле своими же руками в его сторону дёрнул. Вряд-ли за него кто-то мстить кинется, да и лет уже прошло.
– И это всё, больше ничего никогда не было?
– Гарантирую.
– Тогда я вообще ничего не понимаю.
– И я тоже.
Несколько минут Николай сидел молча. Что-то взвесив сказал "посмотрим" и поднялся из кресла.
– Жратва у тебя есть?
– Нет, надо сходить.
– Ходить не надо, сиди дома и носа на улицу не показывай. Продуктов я тебе сейчас подкину. Насчёт остального, попробую разузнать, но обещать ничего не буду.
– Если можешь, насчёт моих выясни.
– Само собой, - заверил Николай, - пойду в лавку схожу, в дверь два раза стукну.
Через пятнадцать минут он вернулся. Дав на прощанье несколько советов шагнул к выходу.
– Спасибо, - стоя у двери и пожимая протянутую руку поблагодарил Слава.
– Пока не за что. Узнаю, что, заеду. Давай Слава духом не падай, попробуем разобраться.
11
В отличие от двух предыдущих раз, сегодня с ним говорили по человечески. Не сказать, что следователь и всё время маячивший за спиной оперативник были сама любезность, но по крайней мере Дениса не трогали и даже угроз он сегодня пока не слышал.
– И что мы видим?
– гулко звучал голос крепко сбитого, лет под тридцать светловолосого капитана в тиши казённого кабинета.
– А видим мы, - взялся ответить на свой же вопрос следователь, - двух на первый взгляд состоятельных граждан. Граждан, на которых в центре Москвы совершено покушение с применением огнестрельного оружия. И которые почему-то, вместо того, чтоб обратиться в полицию бегут с места преступления, да ещё прихватив киллера. Правильно я говорю Денис Витальевич?
– Да всё верно.
– О, - подивился следователь, - слышишь Виталь, - взглянул он за спину Дениса, - Денис Витальевич оказывается говорить умеет. А то всё мычал непонятное да в обморок падал.
– Вы со мной говорить начали и я заговорил.
– Да мы с тобой третий день поговорить пытаемся.
Денис поёжился. Так как с ним пытались говорить, вспоминать не хотелось. Его не били, отвесили несколько затрещин, но после покушения, захвата на дороге и путешествии неизвестно куда на полу газели. После грубых окриков и заломленных за спину рук, Денису было достаточно и грубого тона. В день задержания он был испуган, раздавлен и трясся как осиновый лист, но были и плюсы. В череде экстремальных событий промелькнувших буквально за несколько часов, привычного ступора не случилось. Его пришлось эмитировать. Битый час его пытались разговорить и не добившись результата отконвоировали в камеру. На следующий день всё повторилось. И хоть окриков и затрещин стало меньше, Денис, выжидая подходящий случай упрямо молчал и при малейшем поводе валился в обморок.
Сегодня всё по-другому. Его отконвоировали на три этажа вверх и в отличии от каземата где допрашивали ранее, ввели в кабинет с выходящим во внутренний двор окошком. Мельком осмотрев состоящую из стола, сейфа и нескольких стульев обстановку, выглянул в окно. Кроме таких же зарешёченных окон напротив и асфальтированной площадки внизу ничего не увидел, но после трёх суток нахождения в бетонном мешке свет белого дня откровенно обрадовал.
Говорили сегодня совершенно лояльно не прибегая к испепеляющим взглядам и карам небесным. Что стало причиной перемен, рассказ Сергея о особенностях его психики, или описанное в книгах правило, что ломать тебя будут и кнутом, и пряником, Денис не знал. Нужные обстоятельства сложились и он приступил к осуществлению нехитрого плана, рождённого в первую проведённую в изоляторе ночь.
– Вы меня слышите Денис Витальевич?
– напомнил о себе следователь.
– Конечно.
– Так вот, - продолжил тот, - уйти далеко вы к счастью не успели и вот мы встретились.
Смотрим что за господа такие респектабельные и видим, что один, нигде не работающий, подозреваемый в убийстве, находящийся под подпиской и нарушивший её условия. А второй, недавно освободившийся рецидивист, по сути бомж и голодранец, который ещё пару месяцев назад тягал мешки на товарной.