Чтение онлайн

— А что делает там полисмен? — спросил Артур.

— Он следует уставу, — объяснил я. — Устраивать взрывы на реке незаконно, поэтому он не может позволить сделать это никому, кроме себя. Это на него похоже. Даже благородно, что он взял всю ответственность на себя.

Кларк стоял. Ялик качнулся, и я увидел, как воду кругом разрезали плавники чернуг.

— Осторожно… — выдохнул Артур.

Лодка выплыла из узкого русла между обнажившимися грудами ила на глубокую воду Якорной Заводи. Она шла теперь прямо под нами. Кларк поднес спичку к фитилю динамитной шашки. Появилась яркая искра, потянулась тонкая струйка дыма.

Артур смотрел не отрываясь. Я слышал его бормотание: «Ну вот… Ну вот…» Мне хотелось, чтобы он заткнулся.

Кларк держал шашку в вытянутой руке; искра пожирала фитиль. Фипс сделал несколько гребков, разворачивая лодку так, чтобы она могла быстро отплыть. Они находились точно над тем местом, где мы видели Разум.

— Сейчас, — сказал я, бросив взгляд на Артура. На его лице блуждала идиотская улыбка.

Кларк стоял, как статуя, с вытянутой рукой, прочно упершись ногами в дно ялика. От фитиля остался один дюйм.

С противоположного берега донеслись нестройные возгласы. Фипс и Блэкстоун сидели в лодке с окаменевшими лицами, не отрывая глаз от укорачивающегося фитиля. Губы Блэкстоуна шевельнулись — он что-то сказал Кларку. Над яликом сгустилась напряженная атмосфера.

Оказалось, что я твержу:

— Бросай, бросай… Ради Бога, Кларк, бросай. Скорее… Скорее… Ну, давай же…

Возгласы с противоположного берега переросли в отчаянный крик.

Артур заговорил. Он все еще улыбался, но улыбка теперь больше походила на волчий оскал.

— Он не бросит ее, Марк, — сказал он тихо. — Не бросит…

Губы Блэкстоуна перестали шевелиться; он и Фипс отрешенно смотрели на заряд.

Искра исчезла. Кларк стоял все так же неподвижно, вытянув руку с зажатой в кулаке шашкой.

Трава холодила щеку; в подбородок впился острый камень; глаза резало; ногти вонзились в землю.

Сверкнула ослепительная белая вспышка; под немыслимыми углами промелькнули разлетающиеся тела. На мгновение в образовавшейся в воде яме показалась переломившаяся пополам лодка; поднялся фонтан из брызг и обломков, затем с легким плеском посыпались доски, балки и что-то, что мой разум отказался узнать…

Затем наступила тишина.

Немногое из сказанного Артуром или мной имело смысл, но его последние слова врезались мне в память:

— Он заметил нас. Разум сумел понять намерения людей в лодке. Он прочитал в наших мыслях угрозу и предотвратил ее. Теперь он узнал Человека. И он узнал, что Человек — его враг…

Для Джейн гибель Эрика Фипса была особым ударом. Его нельзя было назвать всеобщим любимцем, но у него имелись свои достоинства, а после смерти Шейлы Джейн много часов провела в его доме, и ее горе и одиночество отступали во время долгих разговоров, под одобрительными взглядами старого рыбака.

Фипс с женой хорошо относились к Джейн; я думаю, они надеялись, что она выйдет замуж за их сына Алана. Их, наверно, огорчало, что Джейн стала проводить больше времени со мной на «Карусели», чем с Эриком и Аланом на траулере. Естественно, из-за этого у Эрика Фипса росла антипатия ко мне, но он был порядочным человеком и до последнего часа скрывал свою неприязнь.

Фермера Блэкстоуна Джейн тоже узнала через Алана; я подозревал, что именно Блэкстоун снабжал молодого Фипса взрывчаткой для его браконьерских вылазок — в обмен на рыбу. Сам я не очень хорошо знал фермера, хотя несколько раз беседовал с ним в «Клубе» за кружкой пива. Он был неотесан, но считал себя вполне порядочным человеком.

Полисмена Кларка, конечно, знали все. Никто, правда, не считал его мыслителем, зато в честности его не сомневались. Его уважали. Он родился и вырос в Риверсайде, поступил в полицию, ездил учиться на материк и после возвращения уже лет двадцать не покидал поселка. Если на его место пришлют чужого человека, тому нелегко будет приспособиться к местным особенностям. Мне, например, не один год пришлось привыкать к риверсайдскому образу мыслей. И, как оказалось, меня еще далеко не все считают своим…

Я рассказал Джейн, миссис Эрншоу и мисс Коттер о том, что произошло утром, и они пришли в ужас.

Артура я оставил в «Клубе». Он, похоже, пребывал в шоке, так что я купил ему скотч и попросил Джона присмотреть за ним — при нынешних настроениях в поселке не стоило мозолить людям глаза. Я посоветовал Джону открыться на пару часов, чтобы удовлетворить срочные потребности потрясенных колонистов, когда они вернутся в поселок. Я не опасался Эффекта: пока что эмоции у всех будут совпадать. Шок должен объединить людей.

Но я не подумал о том, что произойдет, когда они отчаются отомстить Разуму и начнут искать козла отпущения…

Мисс Коттер рухнула в кресло и принялась вытирать глаза кружевным платочком.

Не обращали на нее внимания, миссис Эрншоу с суровым видом принялась варить кофе.

Джейн, как и следовало предвидеть, восстанавливала равновесие с помощью большой дозы скотча. История еще не дошла до нее. Пройдет день, в течение которого все встречные будут говорить только об этом, описывая во всех леденящих душу подробностях чудовищное напряжение и развязку последних секунд в ялике — тогда она и почувствует всю глубину разыгравшейся трагедии. Пока Джейн только жалела трех погибших друзей, а весь ужас катастрофы дойдет до нее позже, когда люди, жаждущие отвести душу, взволнованно опишут весь этот кошмар…

Миссис Эрншоу принесла кофе и взяла инициативу в свои руки.

— Уныние в этой комнате уже сгустилось, как туман, — с деланным оживлением сообщила она, наполняя чашки. — Сегодня с утра Эффект все время возрастал. Мне кажется, это может стать опасным. Поселок наполнен отчаянием, и оно все усиливается. Обратная связь, так вы это назвали, профессор Суиндон? Этак недолго дойти до самоубийств. Мы должны проанализировать вопрос. Начинайте вы…

Я заставил себя подумать. Да, действительно, эмоциональный настрой выходил из-под контроля.