Чтение онлайн

Не скоро, но ему удалось убедить родителей Лики забрать дочь домой без проволочек. Все эти сведения давал мне сам Кречетов. Естественно, он прекрасно понимал, что говорит не с Ликой, но для парня важен был не результат работы, а заработок, который рос пропорционально моей помощи, поэтому он ничего не имел против того, чтобы я координировала его работу.

Оказалось, что в процессе переговоров отчаявшиеся плантаторы даже сами стали предлагать приплатить за девушку местной валютой или хлопком. Не понимаю, чего Кречетов не согласился? Мог бы сделать себе такую рекламу! Бедняжка Лика стремительно падала в цене. На моей памяти подобный случай был описан лишь однажды, и то классиком мировой литературы.

Спустя время мне удалось узнать кое-что о жизни Лики на хлопковой плантации.

Скандалить она начала уже в самолете. Забираться в него ей пришлось по скрипучей лесенке в хвостовой части. Галантные гастарбайтеры, летевшие с ней, конечно, помогали кто чем может: одни волокли чемоданы, теряя на ходу колесики и обдирая дорогие бока, другие заталкивали в люк саму Лику, хотя по габаритам она туда вполне вписывалась, да и физической формой обладала весьма неплохой. Скорее всего именно поэтому они так участливо и подталкивали ее за все удобные части тела.

Пассажирские места совсем не напоминали кресла бизнес-класса – какие-то жесткие скамеечки вдоль стен, узенькие, будто предназначенные для воспитанников детского сада. Впрочем, узкие они были лишь для Лики, остальные пассажиры обслуживанием и удобствами были весьма довольны. Чтобы не сидеть в напряжении весь полет, Лика заставила соорудить ей что-то вроде кресла из ее чемоданов и сумок ее попутчиков, она устала, хотела спать, и ей совершенно не светило попасть в объятия Олега невыспавшейся и потрепанной.

Она рассчитала, что поспит немного, потом приведет себя в порядок и к посадке будет во всеоружии. Плохо было то, что в полете не предусматривалось кормление пассажиров, но и из этого можно было извлечь плюс: все женщины считают, что мужчины просто млеют от изголодавшихся глаз, впалых щек, прилипших к позвоночнику животов. Лика не составляла исключения, ее круглые яркие щеки всегда были предметом ее страданий и комплексов. Особенно сильно они контрастировали с аристократической бледностью Ольги.

Планы ее рухнули на высоте, когда в салоне стало невыносимо жарко. Поджарым, сухощавым жителям солнечной страны жара была только в радость, Лика же моментально взмокла. И как в таком виде можно показываться Олегу? Противный, липкий пот струился по шее, затекал во все складки тела, становился вязким. Лика встала, прошла к кабине пилотов и стала кулаками колошматить в дверь:

– Вы там чего? Печку топите? Быстро кондиционер включите!

– Зачем кондиционер? – пытался урезонить ее Бекджигит. – Хорошо, тепло, как дома. Спи себе.

Лика не унималась. Как так? Она заплатила за билет, а ей не то что шампанского не принесли, так еще и соляную мумию из нее пытаются сделать? От нее уже несет, как от собаки бездомной, никакой парфюм не поможет!

Она продолжала пинать дверь кабины, пилоты, естественно, не собирались открывать, пассажиры начали волноваться. Для их мирного темперамента было в диковинку видеть, как беснуется эта прекрасная белокожая девушка с огромными, по их представлению, глазами. Урезонивать ее рискнул только Бекджигит: еще бы, ведь я поручила ему проследить за тем, чтобы с этой девушкой ничего плохого не случилось, и заплатила за это очень приличные, по их представлениям, деньги.

Возможно, из него вышла бы неплохая нянька, а вот укротитель самолетных дебоширов – никакой. Уже от первого Ликиного удара он отлетел к хвосту самолета, где и остался под сочувственными взглядами соплеменников. Даже когда температура в салоне стабилизировалась, Лика не могла успокоиться. Она попыталась открыть запасной выход, от чего испуганные парни сбились в одну кучку и прикрылись своей поклажей: никому не хотелось эффектно вылететь в открытый люк и парить над родными просторами без парашюта. Остановить Лику никому не пришло в голову: не бить же женщину! А то, что по-хорошему она не понимала, было заметно по здоровому синяку, расплывающемуся под глазом у Бекджигита.

С подозрением осматривала Лика красоты запасного аэродрома, куда сел их самолетик. Не так представляла она себе прекрасную страну, куда решили убежать они с Олегом от пошлости и мелочности бытия. Но то, что она прилетела отнюдь не в Анталию, девушка поняла только в бараке, когда Бекджигит указал ей на ее топчанчик. Даже поняв, что она должна работать, а не отдыхать, Лика так и не смогла до конца осмыслить, в чем заключались ее обязанности.

К счастью, из основной части работников плантации русским языком владели немногие, поэтому постоянно кричащая и кидающаяся всякими предметами русская девушка вызывала не раздражение, а интерес: они же не слышали, какими словами она их крыла, а уворачиваться от летящих предметов они научились быстро. Первое время другие сборщики хлопка даже были благодарны своему богу, пославшему им такое развлечение: ни театров, ни кино, ни даже какой-нибудь завалящей консерватории рядом не было, поэтому наблюдать за Ликой по вечерам собиралось несколько бригад.

Все было бы хорошо, если бы не страдала бригада Бекджигита. Лика, естественно, не работала, соответственно, план не выполнялся. Поголодав пару дней, она научилась есть незамысловатое угощение, которое ей предлагали, и научилась очень хорошо: часто остальным членам бригады оставался лишь котел с остатками риса на стенках. Лика не выходила в поле, а бригада не успевала быстро прибежать после удара в пустой котел, означающий окончание рабочего дня. Лика всегда оказывалась на месте первой. Повар пробовал прятать от нее долю их бригады, но сдался после первого же требования Лики, подкрепленного физическим воздействием.

Кажется, она уже забыла, что ее ждут в Анталии, что ей хочется домой, что Олег где-то развлекается, пока она отстаивает свое право на бесплатную миску плова. Самым важным для нее в последнее время стала битва с товарищами по бригаде.

Сборщики хлопка были неприхотливы и выносливы, но после третьего дня голодовки зароптали: им не улыбалось погибнуть голодной смертью. За полчаса до удара гонга они подослали к полевой кухне своего гонца, и он успел из-под носа Лики утянуть котел. Конечно, девушка не осталась голодной, ведь были еще другие бригады, которые не торопились на обед и ужин, но с этого момента противодействие своим товарищам стало для нее делом чести. На следующий день Лика явилась на час раньше и терпеливо ждала. Стоило рису в котле набухнуть, как она спокойно увела обед всей бригады из-под носа подосланного курьера.