Чтение онлайн

— Я не хочу, чтобы ты или кто-то еще снова говорил с ней об этом. Этот человек изнасиловал ее, но в полиции ей просто не поверили. Так что на ее долю хватило унижений.

— Дональд, я не собираюсь унижать ее или обвинять во лжи. Я просто хочу ее выслушать.

— Нет.

— Слушай, я не хочу настаивать, но это расследование убийства. Так что, если мне понадобится поговорить с ней, я это сделаю.

Фин видел отцовский гнев, горевший в глазах Дональда, но тот волевым усилием подавил его:

— Ее сейчас здесь нет. Она в городе с матерью.

— Тогда я вернусь позже, возможно, завтра.

— Знаешь, может, было бы лучше, если бы ты вообще не возвращался.

Фин почувствовал холодок угрозы в словах Дональда. В нем с трудом можно было узнать того мальчика, что вступился за него, когда над ним издевались. Который рисковал своей шкурой, возвращаясь за ним в ночь, когда Ангел Макритчи избил и бросил его рядом с магазином Кробоста.

— Почему? Потому что я могу докопаться до истины? А чем она опасна, Дональд? Знаешь, если бы Макритчи изнасиловал мою дочь, я бы захотел взять дело в свои руки и разобраться с ним.

Дональд молча смотрел на него, а потом покачал головой:

— Не могу поверить, что ты считаешь меня способным на такое, Фин.

— Тем не менее я бы хотел знать, где ты был в субботу вечером.

— Твои коллеги уже опрашивали меня, так что ты все найдешь в их отчете.

— Я не могу определить, врет ли рапорт, а вот с людьми обычно получается.

— Я был там, где всегда нахожусь по вечерам в субботу: писал дома воскресную проповедь. Если ты спросишь мою жену, она это подтвердит, — Дональд подошел к двери и открыл ее, давая понять, что разговор окончен. — В любом случае, воздавать грешникам по заслугам — не моя задача. Бог сам выберет кару для Ангела Макритчи.

— Возможно, уже выбрал.

Фин вышел и оказался посреди бушевавшей стихии: дождь разошелся не на шутку, причем падал почти параллельно земле.

К тому времени как Фин дошел до машины Ганна, припаркованной на церковной стоянке, он был абсолютно мокрый. Волнистые волосы слиплись от дождя, вода текла по лицу и шее. Он упал на пассажирское сиденье и захлопнул дверь. Ганн включил печку и взглянул на него:

— Ну как?

— Расскажите, что случилось в ту ночь, когда Макритчи якобы изнасиловал девушку.

Полицейские ехали обратно в Сторновэй. Голубые, черные и лилово-серые лоскутья облаков были разбросаны по всему небу. Дорога уходила за горизонт; далеко впереди пробивающиеся из-за туч солнечные лучи подсвечивали косые полосы дождя.

— Это произошло около двух месяцев назад, — сказал Ганн. — Донна Мюррей с приятелями пила в клубе Кробоста.

— Мне казалось, вы говорили, что ей всего шестнадцать.

Ганн бросил на Фина взгляд, проверяя, не шутит ли он:

— Вы слишком долго здесь не были, мистер Маклауд.

— Это незаконно, Джордж.

— Был вечер пятницы — там было не протолкнуться от народа. Многие девушки были старше восемнадцати, да и в любом случае, никому не было до этого дела.

Солнечный свет неожиданно пробил угрюмые облака, и дворники размазали его по лобовому стеклу вместе с дождем. По левую сторону от дороги над пустошью появилась радуга.

— Сначала все шло как обычно: легкий флирт, не более. Как всегда, когда гормоны у подростков смешиваются с алкоголем. Макритчи сидел на своем обычном месте за барной стойкой и, подперев рукой подбородок, рассматривал девушек. Не верится, что после того, как он столько лет травился пивом, у него еще играли гормоны, — Ганн усмехнулся. — Вы видели, в каком состоянии была его печень.

Фин кивнул. Даже будучи подростком, Ангел много пил.

— Короче, Донна, судя по всему, в тот вечер привлекла его внимание. Непонятно, с чего он решил, что понравился ей, но он предложил купить ей выпивку. Она отказалась. Вообще, я думаю, этим бы все и закончилось, если бы кто-то не упомянул мельком, что она дочь Дональда Мюррея. Это его раззадорило.

Фин мог представить, как это могло позабавить Макритчи: наложить лапы на девушку, зная, что это обязательно дойдет до Дональда.

— Остаток вечера он изводил ее, покупая напитки, к которым она не притрагивалась, пытаясь приобнять и делая непристойные предложения. Всем ее друзьям ситуация казалась очень смешной. Никто не видел в Макритчи реальной угрозы: всего лишь жалкий старый пропойца. Но Донну это действительно бесило: он мешал ей веселиться. Вот она и решила пойти домой. Ее приятели потом сказали, что она выбежала из бара крайне недовольная. Но никто, кроме бармена, не заметил, что минутой позже Макритчи соскользнул со стула и направился следом за ней. Вот с этого момента версии произошедшего начинают расходиться.

Они проехали группу девочек-подростков, спрятавшихся под бетонным навесом автобусной остановки на Саут-Делл. Такие конструкции были особенностью Льюиса: с плоскими крышами и четырьмя открытыми отсеками, разделенными перегородками, они защищали от ветра независимо от того, с какой стороны он дул. Фину вспомнилось, что их называли «столиками для великанов». Подростки — на вид ровесники Донны — очевидно, ехали в Сторновэй развлекаться. Алкоголь и юношеские гормоны… Фин был уверен: никто из этих девочек понятия не имеет, как опасен может быть этот коктейль.

— Между тем, как Донна вышла из клуба, и тем, как она пришла домой, прошло около тридцати пяти минут, — сказал Ганн.

Фин выдохнул, сжав губы:

— Поход домой должен был занять не больше десяти минут.

— Семь, если быть точным. Полицейский потом специально засекал время.

— И что же произошло за эти полчаса?

— Согласно показаниям Донны, Макритчи грязно домогался ее. Это ее слова. Донна вернулась домой «растерзанной». Это слово употребил ее отец. Лицо красное, косметика смазалась… Она плакала и что-то лепетала, как дитя. Отец вызвал полицию, и ее забрали в Сторновэй для дачи показаний и медицинского осмотра. Вот тогда она впервые и заговорила про изнасилование. Так что домогательство превратилось в изнасилование по пути из Несса в Сторновэй. Мы, конечно, как обычно, попытались установить природу домогательств. Но когда мы начали выяснять детали, девочка впала в истерику. Впрочем, она подтвердила, что Макритчи силой уложил ее на землю и засунул свой пенис ей во влагалище. Нет, она не давала на это согласия. И да, она девственница или была ей, — Ганн бросил на Фина тяжелый взгляд. — Буду с вами честен, мистер Маклауд. Ни на ней, ни на ее одежде не нашли крови, а также признаков того, что она лежала на влажной земле. На руках не было видимых кровоподтеков, одежда не была сырой и грязной.