Чтение онлайн

ГЛАВА ШЕСТАЯ

НАГРАДА ДЕПУТАЦИИ

Депутация ходила не напрасно. Большое впечатление произвел при дворе привезенный крестьянами так называемый хлеб из опилок, коры и отрубей. Подобное «прошение» было необычным. Это вещественное доказательство говорило о многом. Остальное досказали крестьяне в скупых и правдивых словах.

Все они пали ниц перед императрицей1. Присутствовавший на приеме сын ее Иосиф расспрашивал крестьян об их жизни. Его приветливость и благосклонность развязали язык Балта-зару, который рассказал о барщине и страданиях крепостных.

— Ох, уж эта барщина! —повторял несколько раз император, покачивая головой.

Балтазар к слову сказал, что он много лет был драгуном и что солдату в боях не так тяжело приходится, как крепостному.

После аудиенции в императорском дворце крестьяне возвращались довольные. Им обещали помочь.

— Разве так было бы, если бы мы послушали совета Ржега-ка,—сказал Рыхетскии.

— Да, кум, ты был прав.

Нужда в Чехии, особенно в горных районах, была ужасающей, и теперь туда пришла помощь. Иосиф II сам отправился в Чехию, чтобы убедиться в действительном положении вещей, и был поражен: он увидел полунагих, оборванных калек, умирающих от голода в бедных деревенских лачугах, погибающих от эпидемий в переполненных больницах. Для оказания немедленной помощи Иосиф приказал выдать из воинских запасов муку и отменить монополию пекарского цеха. Отныне

1 Лишь в 1787 году указом Иосифа II было поведено, чтобы подданные не становились на колени перед монархом, «ибо сия честь подоба ет лишь богу» (Примеч авт)

всем разрешалось печь хлеб. Из Венгрии и Австрии привезл рожь и рис, из Сицилии — пшеницу. Народ благословлял молодого государя.

Балтазар успокоился. Но Рыхетский покачивал головой.

— Правда, кое-чего мы добились, но барщина-то осталась. Голод пройдет, и старые беды возобновятся. Барщина, как рана: не избавишься сразу от нее — разболится еще больше.

Члены депутации приобрели большое уважение во всей округе.

— Видишь, Ржегак, если бы сделали по-твоему, что бы мы получили? —говорили люди крестьянину из Слатины.

— Игра еще не кончена, дело не выиграно,—отвечал он ухмыляясь.

И в самом деле, игра не была кончена и дело не было выиграно. Однажды Балтазар Уждян сидел у постели больного Иржика. Бедный парень до сих пор еще бредил в горячке. Старый драгун был печален; Бартонева сказала ему так, чтобы Лидушка не слышала:

— Не знаю, выкарабкается ли парень.

«Если все, что сказал мне дорогой Рыхетский, неправда,— подумал про себя Балтазар,—может, это для него и лучше. Но он —Скалак, он на такую штуку способен».

Вошел староста, возвратившийся из Находского замка, и объявил Уждяну, что завтра в девятом часу утра он должен явиться в канцелярию.

— А зачем? —резко спросил Балтазар.

— Откуда я знаю? Мое дело передать. Прощайте! — и староста ушел.

— Это, видно, из-за депутации,—ох, уж эти…—и хозяин крепко выругался.

На другой день утром Балтазар был во дворе замка. У часовни уже стоял Бартонь из Слатины, и не успели крестьяне поздороваться, как пришел Рыхетский.

— В канцелярию?

— Да? И я туда же.

— Видно, это из-за Вены.

— Но мы им не поддадимся.

— Сосед Ржегак смеялся надо мной: «Это тебе, мол, за депутацию, разве я не предсказывал».

— Вот ехидна! Пошли, что ли.

В канцелярии они ждали не долго. Пришел пан управляющий, и начался допрос. Писарь Франц, сидя у столика, под диктовку писал протокол на немецком языке. Крестьяне не отпирались. Рыхетскии отвечал за всех.

— Очень уж тяжело нам было, а господа не помогали. Нас ожидала голодная смерть, вот мы и пошли, выпросили себе помощь, а знатных господ мы этим не обидели.

— Что, не обидели? Да вы… вы…—И тут хлынул поток ругательств; управляющий орал то по-чешски, то по-немецки, обращаясь главным образом к Рыхетскому. А тот даже глазом не моргнул. Он не унижался, не гнул спины, не просил прощения, и это совсем взорвало управляющего.

Уждян и Бартонь сказали то же, что и Рыхетскии.

— Негодяи! Мерзавцы! —кричал управляющий.—Лашек, Лашек! —Появился мушкетер Лашек, который дожидался в передней.—Лашек, скамейку сюда!

Лашек мгновенно поставил посреди канцелярии скамейку и встал возле нее, привычным жестом взяв в правую руку ореховый прут.

— Ложись, негодяй! —приказал управляющий Рыхетскому. Рыхетскии побагровел, глаза его загорелись.

— Что, меня на лавку? Меня, свободного ртынского крестьянина?!—вскричал он с такой силой, что писарь даже выронил перо из рук.

— На лавку! Ложись! —кричал управляющий.

— Только дотронься до меня, холоп паршивый! —и Рыхетскии отшвырнул лавку ногой так, что она с грохотом вылетела в переднюю. Мушкетер хотел было броситься на Рыхетско-го, но, прежде чем он успел что-либо сделать, староста так его ударил в спину, что мушкетер последовал вслед за лавкой.—У меня есть права! Попробуйте только посягнуть на свободного ! — кричал Рыхетскии, выпрямившись во весь рост посреди канцелярии. Лицо его покраснело от гнева.

Управляющий был вне себя. Он никогда не видел ничего подобного. И действительно, он не имел права обращаться так со свободным крестьянином.

— Ну подожди ты, негодяй! —прошипел он и излил всю свою злобу на Уждяна и Бартоня.

— В кутузку их!

Лашек, который уже успел опомниться, и слуги, прибежавшие на шум, набросились на Бартоня и Уждяна. Рыхетскии только вздохнул.

— Ничем не могу помочь вам,—сказал он глухим голосом.—Но только не сдавайтесь!

— Не сомневайся! — мужественно сказал драгун.— Расскажи обо всем нашим.

Их увели.

— Мы еще посмотрим,—угрожающе сказал управляющий Рыхетскому, но тот даже не оглянулся и пошел следом за арестованными. Он не был крепостным, и у него были привилегии, которые служили ему защитой.

Когда Балтазара и Бартоня вели через двор, им повстречался плговский эконом, бывший княжеский камердинер. Он узнал старого драгуна, и на его губах появилась злорадная усмешка.

— Ха-ха, пан драгун, придет ли теперь депутация просить за тебя? —сказал он и захохотал. Балтазар только сжал кулаки.