Чтение онлайн

— Бурбон. — Гарри щедро разбавил пиво Томми.

По глазам Гарри, по его манере тянуть слова, по той неуверенной медлительности, с которой тот ехал по округу от мотеля «Лас-Вегас» до «Холлера», Томми знал, что в этот день пить Гарри начал гораздо раньше, и отнюдь не пиво.

— Благодарю. — Он поболтал стакан с получившимся коктейлем.

— Вижу, ты оставил там пару пальцев. — Гарри отпустил пакет на пол.

— Большой палец, пару других и левую ногу.

— Правда? Насчет ноги я ничего не заметил.

— Как бы не так.

— Точно. Ты же вошел и сразу сел.

— Чего мы не можем позволить, так это лгать. Ни себе. Ни друг другу.

— Только другим людям.

— Бессмысленно что-либо объяснять другим людям, тем, кто там не был.

— Ногу я заметил, — признал Гарри. — Извини. Я заметил, что у тебя не хватает и ноги.

Томми улыбнулся:

— Так-то лучше.

— Я ничего не потерял. Только друзей.

— Мы все теряли друзей.

— Точно. — Гари опустошил стакан и пододвинул его бармену: мол, повтори.

— Этот за мой счет. — Томми быстро допил свой и поставил его рядом со стаканом Гарри.

— Да, мы теряли друзей. Самых близких.

Отец Джонс наполнил оба стакана из пивного крана.

— Ты и твой друг сегодня пьете бесплатно, Томми. Я давно хотел угостить тебя.

— Благодарю.

Гарри пренебрежительно усмехнулся:

— Тебя тут принимают, как уважаемого ветерана.

— Я редко захожу сюда.

— Тебя превращают в пьяницу. Ты же из местных, — не вопрос — утверждение.

— Да. У ты откуда?

— Индиана. Блумингтон.

Гарри Келли, 13059 Серк-роуд, согласно Скайлару Уитфилду, напомнил себе Томми. И что скажет Томми, если сейчас я назову его полный адрес? Главное, не показывать виду, что я многое о нем знаю.

— Ты там и родился?

— Да. Конечно. Не знаю. Поблизости. Какая разница?

Когда Гарри вновь разливал бурбон по стаканам с пивом, Томми не стал спрашивать: а что ты делаешь здесь?

— Полагаю, возражать никто не станет, учитывая, что тебя здесь так уважают.

Меня уважают не только потому, что я ветеран, едва не ответил ему Томми.

— Так чем ты занимаешься? — спросил Гарри.

— Плотничаю. Чиню сантехнику, электропроводку. Колю дрова. У меня хорошая пенсия.

— Естественно, хорошая. По тебе видно, что ты много времени проводишь на воздухе.

— Охочусь, — кивнул Томми. — Рыбачу.

— На деревянной ноге? — Гарри разгладил усы. — Извини.

Томми рассмеялся:

— Я же сказал, обойдемся без лжи.

— Просто вырвалось. — Гарри уставился в стакан. — Много выпил.

— Ты? А что ты делаешь?

— Работаю на заводе, чернорабочим, в профсоюз не вступаю, пока вновь не получаю страховку по безработице. Тогда езжу по стране. Пью. Как сейчас. Ты понимаешь? С деньгами все равно не густо. Чуть не весь мой заработок уходит на алименты. И как только судейские добираются до меня, я срываюсь с места.

— Твои дети тебе безразличны?

Гарри выпрямился, уперся в край стойки.

— Свои-то, конечно, нет. Но сперма — это не все, что вкладывает отец в своего ребенка, знаешь ли, чтобы он считался его. Черт, в эти дни женщина может получить сперму из пробирки. Ты слышал, чтобы хоть одна из этих лабораторий по искусственному оплодотворению выплачивала деньги на детей?

Вновь Томми согласно улыбнулся:

— Не любишь детей?

Плечи Гарри вновь поникли.

— Пожалуй, не очень, — он улыбнулся Томми. — Они же ничего не знают. У тебя детей не было, так?

— Нет. А что ты делаешь для себя? Ты вот сказал, что все становится не лучше, а хуже. Может, это надо исправить?

— Да. Этим я сейчас и занимаюсь.

— Пьешь?

— И это тоже. Но я про другое.

Отец Джонс опять наполнил их стаканы пивом и отвернулся, когда Гарри разливал бурбон.

— Ты вот сказал, что все истории одинаковы, — продолжил Гарри. — Это не совсем так.

— Так. — Томми почувствовал, как адская смесь, перекочевав из стакана в желудок, начинает воздействовать на глаза, мозг, язык. Выпивкой он не злоупотреблял. И понимал, что ему надо поторопиться, если он хотел узнать что-то важное. — Тебя посылают на задание. Там с тобой что-то происходит. Какая-то случайность. Тебя ранят. Если тебе везет или не везет, смотря с какой стороны посмотреть, тебя отправляют домой. Переменна лишь тяжесть ранения.

— По-твоему, и война — случайность? — спросил Гарри.

— Естественно. Все войны — случайность. Как только она заканчивается, политики облегченно вздыхают и начинают объяснять, почему этой конкретной войны можно было избежать. Объясняют до тех пор, пока случайно не начинается следующая война.

— Ты слышал, как солдаты убивали офицера?

— Конечно. — Томми знал об этом не понаслышке. Зеленый лейтенант приказал своему взводу выполнить бессмысленный маневр, в результате которого солдаты могли угодить в западню, и получил пулю в затылок с близкого расстояния. Инцидент списали на снайпера, вооруженного трофейным оружием. — Конечно, слышал.

— А ты слышал об офицере, перебившем своих солдат?

— Нет, — признал Томми. — Такого не слышал. Но слышал об офицерах, допускавших ошибки.

— Этот офицер ошибок не допускал.

— А зачем офицеру убивать своих солдат?

— Он задолжал практически каждому тысячи долларов, которых у него не было.

— Покер?

— Разумеется, покер… Что еще делать, когда идет дождь… Да еще многие не возвращались с задания…

— Почему? Как солдаты такое допустили?

— Скажем, так. Он играл с теми, перед кем ставил боевую задачу… Кто должен первым проложить путь через минное поле… Кто должен разведать тоннель… Мы тогда были совсем детьми.