Сказка - ложь...
Шрифт:
– Пошли в дом, чтоль? – Предложил хозяин.
– Дык… – удивился Разбойник, – там же Яга.
– Там пирожки, – многозначительно ответил Кощей.
– Хм…
Дилемма была не трудной. Естественно, пирожки победили.
Моржана сидела на лавке, открыв глаза в два раза шире, чем при обычном удивлении.
Нет, она не была дурочкой и прекрасно знала, что бывает между мужем и женой – служанки в её тереме частенько обсуждали интимные моменты своей жизни. Но то, что рассказала Яга… Да, сказать, что Мора впечатлилась – это не сказать ничего!
Оказывается, бывает такое-е-е!! Какое именно, девка не осмеливалась представить даже в мыслях. Если только приблизительно. Но уже решила, что Кощей будет отдавать ей супружний долг как можно чаще!
– А ещё, – продолжала тем временем Баба-Яга, – вот так вот можно. Будет очень приятно.
– Кому приятно? – поинтересовался вошедший Кощей. За ним мелькнула хитрющая физиономия Соловья-разбойника.
– О, Соловей! – улыбнулась Яга. – Так это ты надрывался во дворе!
– И тебе привет, Яга! – сверкнул улыбкой Разбойник.
– Так о чём вы? – переспросил Кощей, потянувшись к пирожкам.
Моржана густо покраснела, вспомнив слова Бабы-Яги, и бросилась прочь из горницы…
Яга наблюдала, как у племяшки по мере рассказа увеличиваются глаза, но остановиться не могла. То ли просто вошла в раж, то ли ей было интересно, могут ли глаза Мораны стать ещё больше? Ведьма так увлеклась, что почти пропустила момент, когда вернулся хозяин терема, ведя за собой гостя.
Увидев Соловья-Разбойника, Баба-Яга не сильно удивилась. Эти дружки-товарищи порядком покуролесили вдвоём. А уж если к ним присоединялись Велес-Серый волк и Финист-Ясный сокол…
Баба-Яга припомнила последний загул, который закончился… неоднозначно. Хотя – совершенно обычно для этой компании! Во-первых, четырьмя хрустальными мостами через речку Смородинку. Во-вторых, матерящимся Чудом-Юдом, которое поставили охранять эти сооружения, наняв за бочку самогона. В-третьих, Лешим, у которого стырили все шишки с любимой ёлки, чтобы этот самогон варить… Да уж. А потом пришлось всех четверых отпаивать живой водой, чтобы они смогли за собой убрать. Хотя, шишек с той самой ёлки так и не нашли…
Ведьма покачала головой, краем глаза заметив убегающую Морану.
Ну и чего девка так всполошилась? Чего такого спросил Кощей? Можно подумать, ему кто-то правду скажет…
Мужики, они такие… чувствительные. Кощей припадочным не был. Но Яга не могла поручиться, что его реакция будет нормальной. Кроме того, зачем мужикам знать, об чём бабские разговоры?
– Кощей, – спросил Соловей-разбойник, – ты не жалеешь, что женился?
Яга мигом навострила уши. Её этот вопрос тоже волновал, правда, по другой причине. Только увидев свою – уже взрослую – племяшку, Яга прикипела к той всей душой. И теперь переживала за её семейное счастье.
– С чего бы? – удивился тот. – Во-первых, мужик сказал – мужик сделал. А во-вторых, всё же пирожки…
Яга хмыкнула. Путь к сердцу мужика… он ведь не только через желудок. И Кощей в этом убедится! Пущай попробует отлынивать!
– А ещё, – добавил блондин, чуть погодя, – она красивая!
***
Домовой Нафаня служил у Кощея уже очень давно. Ещё с тех незапамятных времён, когда этот блондинистый злыдень построил терем и вселился.
Принцессы и королевишны, которых притаскивал хозяин, жутко не нравились домовому тем, что имели обыкновение обращаться с ним, как с обычной прислугой. Так же, как с самого начала пытался и сам Кощей. Впрочем, его «хозяин» быстро понял всю тщетность данной затеи, ограничившись просьбой убирать хотя бы раз в неделю.
Молодая кощеева жена удивила Нафаню. Девка забежала в горницу на втором этаже вся красная, как вареный рак. Она бегала из угла в угол со странным выражением на лице. Потом плюнула в дальний угол (Ух, как зашипело!!) и наколдовала миску с молоком, столь любимым всеми домовыми. Кот, было, сунулся к ней с умильной рожей, но был невозмутимо выдворен за дверь.
– Дедушко Домовушко, приходи ко мне молочко пить, пирог жевать! – стукнула каблучком по полу кощеева жена.
Как не хотелось Нафане не вылезать из-под куфара[1], однако древней формуле и запаху свежего молока он противиться не мог.
Чтобы отвлечь себя от разных мыслей, вызванных рассказами Яги, Морана решила поглядеть на домового. Судя по всему, в тереме жило нечто очень ленивое и неопрятное (нет, это она не о муже…).
Наколдовав миску молока, которое так любил домовой в отцовском доме, Мора вышла на середину комнаты. Подумала. Добавила пирожок. И произнесла старинную формулу вызова домашнего духа.
Под ноги девушки выкатился комок, покрытый бурой слипшейся шерстью. Существо было размером с кошку, недавно изгнанную за дверь. Морана взвизгнула, не разглядев, что за чудо появилось перед ней, и вскочила на высокий табурет. Оно же вразвалочку подошло к миске и, чавкая пирожком, начало хлюпать молоком.
На крик жены прибежал Кощей, сбив по дороге кота, нежно прильнувшего к дверной щели, источавшей дивный молочный аромат.
Соловей уже ушел, пообещав Кощею в ближайшее время поехать за молодильными яблочками. К тому же, этому обстоятельству немало способствовала Яга, пообещавшая жеребенка за мешок фруктов лично для неё. И теперь хозяин с гостьей горячо обсуждали, как все-таки отправив разбойника к Никодиму, исхитриться вернуть Соловушку неженатым.
Кощей как раз доказывал Яге, что давать Соловью шапку-невидимку – плохая идея, ибо тогда он вынесет не только яблоки из царского сада, но и уволочет Синеглазку, а так как выкуп за неё платить никто не будет… И тут раздался визг Мораны. Кощей не совсем понял, в чем дело, но, схватив меч-кладенец, быстро ринулся на второй этаж.
Чуть не убившись об наглую тварь, называемую котом, мужчина вбежал в горницу. Морана стояла на стуле, довольно высоко подняв подол сарафана, что замечательно позволяло увидеть красивые стройные ножки с изящными лодыжками. Кощей, не разглядев никакой явной опасности, застыл, уставившись на жену.
Кажется, ещё один сюрприз. Народная молва говорила, что Морана – богиня смерти, мягко говоря, некрасива… Не то, чтобы Кощей поверил, но ему было жутко интересно, как жена… кхм… сложена. Да, у неё было красивое лицо и тонкий стан, но, мало ли… ноги кривые… или ещё что… Ноги оказались очень красивыми. По крайней мере та часть, которую было видно из-под подола.