Сказка о музыканте

Холодной весенней ночью на дороге было пусто, ветер громко шелестел ветвями деревьев-великанов — сторожей заповедного леса. По обочине шел человек — невысокий, с всклоченными, светлыми с проседью волосами. Он тяжело дышал, потому что большую часть пути бежал, но теперь силы оставили его. Лечь бы среди сухого валежника да передохнуть… но входить в заповедный лес без приглашения опасно, а кто может пригласить, если темнеет, и на дороге — ни души?

О странных обитателях леса ходили разные слухи: один страшнее другого, но с недавних пор эти слухи перестали его пугать. Когда нечего терять — и бояться нечего. А ведь еще так недавно жизнь казалась солнечной и светлой, до того злосчастного дня, когда жену немолодого пекаря увели на допрос, а потом не вернули домой. Кто ж знал, что расписанные яркими цветами и диковинными птицами стены выбеленной хаты вызовут такое неудовольствие властей?

Жена пекаря страдала сердцем и не пережила страшных дней заключения. Известие об этом принесла соседка. Ночью дом с расписными стенами загорелся, а его хозяин исчез, и наутро стража тщетно искала его, расспрашивая всех, живущих на той же улице.

Он ушел, бросив все, но едва вышел за город, понял — идти некуда и незачем. И все же бежал, бежал прочь от своего горя, пока не выбился из сил.

Мужчина смотрел под ноги, а потому заметил преградивших ему дорогу незнакомцев лишь когда едва не наступил на ногу одному из них. Он не стал спрашивать, кто эти люди. Ему сказали: "Пойдем с нами", и пекарь послушно свернул на узкую тропку, ведущую вглубь заповедного леса.

Вскоре кроме скрипа сухих веток под подошвами стал различим еще один звук — странный, и непостижимо знакомый, хотя мужчина был уверен, что никогда не слышал ничего подобного. Что-то пело в лесу — тихо и нежно, плакало без слов, падало и взлетало, и от этого звука внутри все сжималось до боли, мир перед глазами расплывался. Казалось, солнце вдруг выглянуло из-за ветвей, но глаза не видели его — только сердце…

Деревья расступились, и когда первый провожатый отступил в сторону, беглец увидел костер. И рядом с ним — черноволосого мальчишку лет двенадцати. У его губ — маленькая, собственными руками вырезанная сопилка. Встретившись с ним глазами, мальчишка перестал играть. Музыка смолкла, но осталась мелодичная лесная тишина с шелестом ветвей, окликами ночных птиц, потрескиванием костра. И только тогда пекарь заметил еще одного человека. Это была девушка — она сидела, скрестив ноги перед собой и спрятав их под широкой пестрой юбкой. Шоколадного цвета волнистые волосы распущены по плечам. В темноте ее глаза видно плохо, но не оставалось сомнений, что девушка внимательно его разглядывала, а потом поднялась и, подойдя на расстояние одного шага, протянула руку.

* * *

Вокруг высокого костра сидели люди — мужчины и женщины, дети и старики. Лес окружал их пушистой стеной. Под деревьями виднелись небольшие рубленые домики и палатки.

Запах мясного бульона разнесся над поселком, собрав у огня многих его жителей. Они переговаривались, кто-то рассказывал новости "из внешнего мира", светловолосый пекарь, с миской в руках, отвечал на осторожные вопросы рыжеусого воеводы и его помощников. Пустота на время ушла из его глаз, сменившись слабым любопытством.

Возле девушки в широкой юбке собралась толпа ребятишек, которые наперебой требовали:

— Ния, Ния! Расскажи нам сказку!

Уговаривать долго не пришлось. Ребята расселись — кто-где, но поближе к рассказчице. Ния, укрыв ноги широкой пестрой юбкой, смотрела на огонь, и языки пламени отражались в ее глазах, а желтоватые блики плясали на лице.

— Когда-то, очень-очень давно, были такие существа — музы… — Она говорила тихо, словно чтобы заставить прислушиваться, и дети, боясь громко вздохнуть, внимали очередной сказке… или сказанию, потому что часто Ния рассказывала им былины и старинные легенды. — Музы были похожи на людей, только намного красивее и мудрее. Они любили все прекрасное и помогали людям, которые это прекрасное творили. Каждая муза занималась своим — одна танцами, другая — стихосложением, третья музыкой, четвертая еще чем-нибудь… Но пришло время, когда то ли музы забыли о людях, то ли люди перестали слышать их голоса, и тогда песни стали глупыми, стихи — бессмысленными, танцы — неживыми, а музыка перестала быть собой. Случилось это еще до нашего рождения, очень давно, и с тех пор ничего не изменилось. Но музы очень расстроились, увидев, как живут люди без прекрасного, и решили помочь.

Ния обвела взглядом детские лица, улыбнулась одними уголками губ.

— Они поселились на земле, приняв подобие простых людей, и ходят среди нас по сей день, меняя обличие. Есть муза песни, муза танца, муза художества, стихосложения и, конечно же, музыки… и много других, о которых мы не знаем. Они ходят среди нас, живут людской жизнью, умирая и возрождаясь, могут быть мальчиком или девочкой, мужчиной или женщиной…

— И их никак нельзя узнать? — разочарованно пробормотала малышка с торчащими в разные стороны косичками, но тут же виновато примолкла, опасаясь, что прервала рассказ.

— Можно, — улыбнулась Ния. — Людей, которые на самом деле являются музами, узнать можно. Они посвящают жизнь прекрасному и слагают стихи, поют песни, сочиняют музыку… Они всегда бывают самыми лучшими, самыми-самыми!

Мальчишка с блестящими, как маслины, глазами аж подскочил на месте — до того ему хотелось задать вопрос:

— А человек знает, что он… ну, не совсем человек?

Рассказчица лишь пожала плечами — мальчику наверняка хотелось думать, что и он может оказаться тем самым особенным.

— Ния, скажи, — снова подала голос девочка с косичками. — А ты когда-нибудь видела музу?

— Может быть, — взгляд Нии стал задумчивым. Она долго смотрела на подсвеченные костром верхушки деревьев, контуры которых четко обрисовывались на темном фоне неба. — Да, наверное… Помните рассказы о великом певце и музыканте, который много лет странствовал по нашим краям?

— Да, помню! — обрадовалась девчушка. — Мой дедушка его видел! И слушал!

— И мои родители тоже! — поспешил похвастаться еще кто-то из ребят.

— И мои! И мои!

— А мой папа с ним даже разговаривал!

Ния подождала, пока смолкнут голоса.

— Я тоже его видела, когда была маленькой, — она протянула руку, погладила рыжие кудри тринадцатилетней девчушки-подростка, что сидела рядом, — как вы сейчас. И я сама с ним разговаривала. Мне очень нравилось, как он играет, как поет… Это было невероятно, так что и словами не передать. Поэтому я думаю, что этот музыкант был одним из них.

— А где он сейчас? Что с ним? Можно ли нам его увидеть?